Прочитайте отрывок из рассказа павловой путешествие в прошлое и подумайте о чем он выпишите

Рассказ плохо осеева все орфограммы. отзыв о рассказе в.осеевой плохокакие пословицы подходят к рассказу плохо?плохо?в одном домекто хозяин?хорошеена каткетри товарищасыновьясиние

Рассказ плохо осеева все орфограммы. Отзыв о рассказе В.Осеевой «Плохо

Главные герои рассказа «Плохо» — два мальчика. Однажды они столкнулись на улице с такой ситуацией: большая собака обнаружила маленького котенка и стала злобно на него лаять. Котенок испуганно прижался к забору и беспомощно мяукал.

Мальчики, увидев эту картину, не стали ничего предпринимать, а только с интересом ждали, чем же закончится атака собаки на котенка. Из дома неподалеку женщина увидела происходящее, она незамедлительно вышла на улицу. Женщина стала стыдить мальчиков, на что они ответили, что ничего плохого не делают. На это женщина ответила им, что плохим является именно их бездействие.

Таково краткое содержание рассказа.

Главная мысль рассказа «Плохо» заключается в том, что бездействие порой так же губительно, как вредное действие. Мальчики стояли и не пытались защитить слабого котенка от злой собаки. Их бездействие могло привести к тому, что собака причинит существенный вред котенку.

Рассказ Осеевой «Плохо» учит проявлять заботу об окружающих и защищать слабых.

В рассказе мне понравилась женщина, которая не осталась равнодушной к происходящему и пристыдила мальчиков, не стремящихся прийти на помощь к котенку, попавшему в беду.

Какие пословицы подходят к рассказу «Плохо»?

Равнодушие — корень всех зол на свете.
Чем хвалиться своей силой, лучше слабым помоги.
В ком стыд, в том и совесть.

Пошли три мальчика в лес. В лесу грибы, ягоды, птицы. Загулялись мальчики. Не заметили, как день прошёл. Идут домой — боятся:
— Попадёт нам дома!
Вот остановились они на дороге и думают, что лучше: соврать или правду сказать?
— Я скажу, — говорит первый, — будто волк на меня напал в лесу. Испугается отец и не будет браниться.
— Я скажу, — говорит второй, — что дедушку встретил. Обрадуется мать и не будет бранить меня.
— А я правду скажу, — говорит третий.- Правду всегда легче сказать, потому что она правда и придумывать ничего не надо.

Вот разошлись они все по домам. Только сказал первый мальчик отцу про волка- глядь, лесной сторож идёт.
— Нет, — говорит, — в этих местах волка.
Рассердился отец. За первую вину рассердился, а за ложь — вдвое.
Второй мальчик про деда рассказал. А дед тут как тут — в гости идёт.
Узнала мать правду. За первую вину рассердилась, а за ложь — вдвое.
А третий мальчик как пришёл, так с порога во всём повинился. Поворчала на него тётка да и простила.

Плохо?

Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет.
В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:
— Как вам не стыдно!
— А что стыдно? Мы ничего не делали! — удивились мальчики.

— Вот это и плохо! — гневно ответила женщина.

В одном доме

Жили-были в одном доме мальчик Ваня, девочка Таня, пёс Барбос, утка Устинья и цыплёнок Боська.

Вот однажды вышли они все во двор и уселись на скамейку: мальчик Ваня, девочка Таня, пёс Барбос, утка Устинья и цыплёнок Боська.
Посмотрел Ваня направо, посмотрел налево, задрал голову кверху. Скучно! Взял да и дёрнул за косичку Таню.
Рассердилась Таня, хотела дать Ване сдачи, да видит — мальчик большой и сильный.
Ударила она ногой Барбоса. Завизжал Барбос, обиделся, оскалил зубы. Хотел укусить её, да Таня — хозяйка, трогать её нельзя.
Цапнул Барбос утку Устинью за хвост. Всполошилась утка, пригладила свои перышки. Хотела цыплёнка Боську клювом ударить, да раздумала.
Вот и спрашивает её Барбос:
— Что же ты, утка Устинья, Боську не бьёшь? Он слабее тебя.
— Я не такая глупая, как ты, — отвечает Барбосу утка.

— Есть глупее меня, — говорит пёс и на Таню показывает. Услыхала Таня.
— И глупее меня есть, — говорит она и на Ваню смотрит.
Оглянулся Ваня, а сзади него никого нет.

Кто хозяин?

Большую чёрную собаку звали Жук. Два пионера, Коля и Ваня, подобрали Жука на улице.

У него была перебита нога. Коля и Ваня вместе ухаживали за ним, и, когда Жук выздоровел, каждому из мальчиков захотелось стать его единственным хозяином. Но кто хозяин Жука, они не могли решить, поэтому спор их всегда кончался ссорой.
Однажды они шли лесом. Жук бежал впереди. Мальчики горячо спорили.
— Собака моя, — говорил Коля, — я первый увидел Жука и подобрал его!
— Нет, моя! — сердился Ваня. — Я перевязал ей лапу и кормил её. Никто не хотел уступить.
— Моя! Моя! — кричали оба.
Вдруг из двора лесника выскочили две огромные овчарки. Они бросились на Жука и повалили его на землю. Ваня поспешно вскарабкался на дерево и крикнул товарищу:

— Спасайся!
Но Коля схватил палку и бросился на помощь Жуку. На шум прибежал лесник и отогнал своих овчарок.
— Чья собака? — сердито закричал он.
— Моя, — сказал Коля. Ваня молчал.

Хорошее

Проснулся Юрик утром. Посмотрел в окно. Солнце светит. Денёк хороший.
И захотелось мальчику самому что-нибудь хорошее сделать.

Вот сидит он и думает:
«Что, если б моя сестрёнка тонула, а я бы её спас!»
А сестрёнка тут как тут:
— Погуляй со мной, Юра!
— Уходи, не мешай думать! Обиделась сестрёнка, отошла. А Юра думает:
«Вот если б на няню волки напали, а я бы их застрелил!»
А няня тут как тут:
— Убери посуду, Юрочка.
— Убери сама — некогда мне!
Покачала головой няня. А Юра опять думает:
«Вот если б Трезорка в колодец упал, а я бы его вытащил!»
А Трезорка тут как тут. Хвостом виляет:

«Дай мне попить, Юра!»
— Пошёл вон! Не мешай думать! Закрыл Трезорка пасть, полез в кусты. А Юра к маме пошёл:
— Что бы мне такое хорошее сделать? Погладила мама Юру по голове:
— Погуляй с сестрёнкой, помоги няне посуду убрать, дай водички Трезору.

На катке

День был солнечный. Лёд блестел. Народу на катке было мало. Маленькая девочка, смешно растопырив руки, ездила от скамейки к скамейке. Два школьника подвязывали коньки и смотрели на Витю. Витя выделывал разные фокусы — то ехал на одной ноге, то кружился волчком.

— Молодец! — крикнул ему один из мальчиков.
Витя стрелой пронёсся по кругу, лихо завернул и наскочил на девочку. Девочка упала. Витя испугался.
— Я нечаянно… — сказал он, отряхивая с её шубки снег. — Ушиблась? Девочка улыбнулась:
— Коленку… Сзади раздался смех.
«Надо мной смеются!» — подумал Витя и с досадой отвернулся от девочки.

— Эка невидаль — коленка! Вот плакса! — крикнул он, проезжая мимо школьников.
— Иди к нам! — позвали они.
Витя подошёл к ним. Взявшись за руки, все трое весело заскользили по льду. А девочка сидела на скамейке, тёрла ушибленную коленку и плакала.

Три товарища

Витя потерял завтрак. На большой перемене все ребята завтракали, а Витя стоял в сторонке.
— Почему ты не ешь? — спросил его Коля.
— Завтрак потерял…
— Плохо, — сказал Коля, откусывая большой кусок белого хлеба. — До обеда далеко ещё!
— А ты где его потерял? — спросил Миша.
— Не знаю… — тихо сказал Витя и отвернулся.
— Ты, наверное, в кармане нёс, а надо в сумку класть, — сказал Миша.

А Володя ничего не спросил. Он подошёл к Вите, разломил пополам кусок хлеба с маслом и протянул товарищу:
— Бери, ешь!

Сыновья

Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.

Вот говорит одна женщина другой:
— Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит.
— А мой поёт, как соловей. Ни у кого голоса такого нет, — говорит другая. А третья молчит.
— Что же ты про своего сына не скажешь? — спрашивают её соседки.
— Что ж сказать? — говорит женщина. — Ничего в нём особенного нету.
Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок — за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.
Вдруг навстречу три мальчика выбегают.
Один через голову кувыркается, колесом ходит — любуются им женщины.
Другой песню поёт, соловьём заливается — заслушались его женщины.
А третий к матери подбежал, взял у неё вёдра тяжёлые и потащил их.
Спрашивают женщины старичка:
— Ну что? Каковы наши сыновья?
— А где же они? — отвечает старик.

— Я только одного сына вижу!

Синие листья

У Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю:
— Дай мне зелёный карандаш. А Катя и говорит:
— Спрошу у мамы.
Приходят на другой день обе девочки в школу. Спрашивает Лена:
— Позволила мама?
А Катя вздохнула и говорит:
— Мама-то позволила, а брата я не спросила.
— Ну что ж, спроси ещё у брата, — говорит Лена.
Приходит Катя на другой день.
— Ну что, позволил брат? — спрашивает Лена.
— Брат-то позволил, да я боюсь, сломаешь ты карандаш.
— Я осторожненько, — говорит Лена. — Смотри, — говорит Катя, — не чини, не нажимай крепко, в рот не бери. Да не рисуй много.
— Мне, — говорит Лена, — только листочки на деревьях нарисовать надо да травку зелёную.
— Это много, — говорит Катя, а сама брови хмурит. И лицо недовольное сделала.
Посмотрела на неё Лена и отошла. Не взяла карандаш. Удивилась Катя, побежала за ней:
— Ну, что ж ты? Бери!
— Не надо, — отвечает Лена.

На уроке учитель спрашивает:
— Отчего у тебя, Леночка, листья на деревьях синие?
— Карандаша зелёного нет.
— А почему же ты у своей подружки не взяла?
Молчит Лена. А Катя покраснела как рак и говорит:
— Я ей давала, а она не берёт. Посмотрел учитель на обеих:
— Надо так давать, чтобы можно было взять.

Чего нельзя, того нельзя

Один раз мама сказала папе:
— Не повышай голос!
И папа сразу заговорил шепотом.
С тех пор Таня никогда не повышает голос; хочется ей иногда покричать, покапризничать, но она изо всех сил сдерживается. Еще бы! Уж если этого нельзя папе, то как же можно Тане?
Нет уж! Чего нельзя, того нельзя!

Бабушка и внучка

Мама принесла Тане новую книгу.
Мама сказала:
— Когда Таня была маленькой, ей читала бабушка; теперь Таня уже большая, она сама будет читать бабушке эту книгу.
— Садись, бабушка! — сказала Таня. — Я прочитаю тебе один рассказик.

Таня читала, бабушка слушала, а мама хвалила обеих:
— Вот какие умницы вы у меня!

Три сына

Было у матери три сына — три пионера.

Прошли годы. Грянула война. Провожала мать на войну трех сыновей — трех бойцов. Один сын бил врага в небе. Другой сын бил врага на земле. Третий сын бил врага в море. Вернулись к матери три героя: летчик, танкист и моряк!

Танины достижения

Каждый вечер папа брал тетрадку, карандаш и подсаживался к Тане и бабушке.
— Ну, какие ваши достижения? — спрашивал он.
Папа объяснил Тане, что достижениями называется все то хорошее и полезное, что сделал за день человек. Танины достижения папа аккуратно записывал в тетрадку.
Однажды он спросил, как обычно держа наготове карандаш:
— Ну, какие ваши достижения?
— Таня мыла посуду и разбила чашку, — сказала бабушка.
— Гм… — сказал отец.
— Папа! — взмолилась Таня. — Чашка была плохая, она сама упала! Не стоит писать о ней в наши достижения! Напиши просто: Таня мыла посуду!
— Хорошо! — засмеялся папа. — Накажем эту чашку, чтобы в следующий раз, при мытье посуды, другая была осторожней!

Сторож

В детском саду было много игрушек.

По рельсам бегали заводные паровозы, в комнате гудели самолеты, в колясках лежали нарядные куклы. Ребята играли все вместе, и всем было весело. Только один мальчик не играл. Он собрал около себя целую кучу игрушек и охранял их от ребят.
— Мое! Мое! — кричал он, закрывая игрушки руками.
Дети не спорили — игрушек хватало на всех.
— Как мы хорошо играем! Как нам весело! — похвалились ребята воспитательнице.
— А мне скучно! — закричал из своего угла мальчик.
— Почему? — удивилась воспитательница. — У тебя так много игрушек!
Но мальчик не мог объяснить, почему ему скучно.
— Да потому, что он не игральщик, а сторож, — объяснили за него дети.

Печенье

Мама высыпала на тарелку печенье. Бабушка весело зазвенела чашками. Все уселись за стол. Вова придвинул тарелку к себе.
— Дели по одному, — строго сказал Миша.
Мальчики высыпали все печенье на стол и разложили его на две кучки.
— Ровно? — спросил Вова.
Миша смерил глазами кучки:
— Ровно… Бабушка, налей нам чаю!
Бабушка подала обоим чай.

За столом было тихо. Кучки печенья быстро уменьшались.
— Рассыпчатые! Сладкие! — говорил Миша.
— Угу! — отзывался с набитым ртом Вова.
Мама и бабушка молчали. Когда все печенье было съедено, Вова глубоко вздохнул, похлопал себя по животу и вылез из-за стола. Миша доел последний кусочек и посмотрел на маму — она мешала ложечкой неначатый чай. Он посмотрел на бабушку — она жевала корочку черного хлеба…

Маленький Павлик жалуется незнакомому старичку, на свое положение в семье. Сестра Катька – не дает краски, Бабушка тряпкой гонит из кухни, а брат не берет кататься на лодке. Мальчик в ответ, на это ведет себя грубо, порой даже нагло.

Маленький старичок выслушав мальчика. Говорит ему волшебное слово. Павлик тут же решает, проверить слово. Подойдя к Сестре, которая тут же спрятала свои краски, он просит у нее краски, добавляя волшебное слово : “Пожалуйста”. Сестра меняется в лице и тут же дает ему любую краску. Походив с подученной краской, Павлин не веря в чудо, возвращает ее сестре.

Он отправляется на кухню к бабушке, и просит у нее пирожка, также употребляя слово: “Пожалуйста”. Бабушка, тоже реагирует совсем не так как обычно, и дает Павлику самый лучший пирог.

Старший брат, с которым Павлик хотел покататься на лодке, сначала не поверил своим словам. Но тут уж вся семья вступилась за Павлика. И брат удивленный изменениям в поведении Павлика, тут же соглашается.

Радостный Павлик бежит отблагодарить старичка, но того уже нет на месте. Лишь на песке остались не понятные рисунки, которые он нарисовал зонтиком.

Маленький старичок с длинной седой бородой сидел на скамейке и зонтиком чертил что-то на песке.

Подвиньтесь, – сказал ему Павлик и присел на край.

Старик подвинулся и, взглянув на красное, сердитое лицо мальчика, сказал:

С тобой что-то случилось?

Ну и ладно! А вам-то что? – покосился на него Павлик.

Мне ничего. А вот ты сейчас кричал, плакал, ссорился с кем-то…

Ещё бы! – сердито буркнул мальчик.

– Я скоро совсем убегу из дому. – Убежишь?

Убегу! Из-за одной Ленки убегу.- Павлик сжал кулаки. – Я ей сейчас чуть не поддал хорошенько! Ни одной краски не даёт! А у самой сколько!

Не даёт? Ну, из-за этого убегать не стоит.

Не только из-за этого. Бабушка за одну морковку из кухни меня прогнала… прямо тряпкой, тряпкой…

Павлик засопел от обиды.

Пустяки! – сказал старик. – Один поругает, другой пожалеет.

Никто меня не жалеет! – крикнул Павлик.-Брат на лодке едет кататься, а меня не берёт. Я ему говорю: “Возьми лучше, всё равно я от тебя не отстану, вёсла утащу, сам в лодку залезу!”

Павлик стукнул кулаком по скамейке. И вдруг замолчал.

Что же, не берёт тебя брат?

А почему вы всё спрашиваете? Старик разгладил длинную бороду:

Я хочу тебе помочь. Есть такое волшебное слово…

Павлик раскрыл рот.

Я скажу тебе это слово. Но помни: говорить его надо тихим голосом, глядя прямо в глаза тому, с кем говоришь. Помни- тихим голосом, глядя прямо в глаза.

..

А какое слово?

Это волшебное слово. Но не забудь, как нужно говорить его.

Я попробую, – усмехнулся Павлик,- я сейчас же попробую. – Он вскочил и побежал домой.

Лена сидела за столом и рисовала. Краски – зелёные, синие, красные – лежали перед ней. Увидев Павлика, она сейчас же сгребла их в кучу и накрыла рукой.

“Обманул старик! – с досадой подумал мальчик. – Разве такая поймёт волшебное слово!..”

Павлик боком подошёл к сестре и потянул её за рукав. Сестра оглянулась. Тогда, глядя ей в глаза, тихим голосом мальчик сказал:

Лена, дай мне одну краску… пожалуйста…

Лена широко раскрыла глаза. Пальцы её разжались, и, снимая руку со стола, она смущённо пробормотала:

Ка-кую тебе?

Мне синюю, – робко сказал Павлик. Он взял краску, подержал её в руках, походил с нею по комнате и отдал сестре. Ему не нужна была краска. Он думал теперь только о волшебном слове.

“Пойду к бабушке. Она как раз стряпает. Прогонит или нет?”

Павлик отворил дверь в кухню.

Старушка снимала с противня горячие пирожки.

Внук подбежал к ней, обеими руками повернул к себе красное морщинистое лицо, заглянул в глаза и прошептал:

Дай мне кусочек пирожка… пожалуйста.

Бабушка выпрямилась.

Волшебное слово так и засияло в каждой морщинке, в глазах, в улыбке.

Горяченького… горяченького захотел, голубчик мой! – приговаривала она, выбирая самый лучший, румяный пирожок.

Павлик подпрыгнул от радости и расцеловал её в обе щеки.

“Волшебник! Волшебник!” – повторял он про себя, вспоминая старика.

За обедом Павлик сидел притихший и прислушивался к каждому слову брата. Когда брат сказал, что поедет кататься на лодке, Павлик положил руку на его плечо и тихо попросил:

Возьми меня, пожалуйста. За столом сразу все замолчали. Брат поднял брови и усмехнулся.

Возьми его, – вдруг сказала сестра. – Что тебе стоит!

Ну, отчего же не взять? – улыбнулась бабушка. – Конечно, возьми.

Пожалуйста, – повторил Павлик.

Брат громко засмеялся, потрепал мальчика по плечу, взъерошил ему волосы:

Эх ты, путешественник! Ну ладно, собирайся!

“Помогло! Опять помогло!”

Павлик выскочил из-за стола и побежал на улицу. Но в сквере уже не было старика. Скамейка была пуста, и только на песке остались начерченные зонтиком непонятные знаки.

Осеева “Плохо” текст

Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет.

В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:

Как вам не стыдно!

А что стыдно? Мы ничего не делали! – удивились мальчики.

Вот это и плохо! – гневно ответила женщина.

Осеева “Плохо” анализ

Короткий рассказ, главная мысль которого, что плохим может быть не только поступок, иногда бездействие и равнодушия причиняют вреда не меньше.

Осеева “Синие листья”

У Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю:

Дай мне зелёный карандаш. А Катя и говорит:

Спрошу у мамы.

Приходят на другой день обе девочки в школу. Спрашивает Лена:

Позволила мама?

А Катя вздохнула и говорит:

Мама-то позволила, а брата я не спросила.

Ну что ж, спроси ещё у брата, – говорит Лена.

Приходит Катя на другой день.

Ну что, позволил брат? – спрашивает Лена.

Брат-то позволил, да я боюсь, сломаешь ты карандаш.

Я осторожненько, – говорит Лена. – Смотри, – говорит Катя, – не чини, не нажимай крепко, в рот не бери. Да не рисуй много.

Мне, – говорит Лена, – только листочки на деревьях нарисовать надо да травку зелёную.

Это много, – говорит Катя, а сама брови хмурит. И лицо недовольное сделала.

Посмотрела на неё Лена и отошла. Не взяла карандаш. Удивилась Катя, побежала за ней:

Ну, что ж ты? Бери!

Не надо, – отвечает Лена.

На уроке учитель спрашивает:

Отчего у тебя, Леночка, листья на деревьях синие?

Карандаша зелёного нет.

А почему же ты у своей подружки не взяла?

Молчит Лена. А Катя покраснела как рак и говорит:

Я ей давала, а она не берёт. Посмотрел учитель на обеих:

Надо так давать, чтобы можно было взять.

Осеева “Синие листья” анализ

Катя пожалев для своей подруги Лены карандаш, попадает в ситуацию которая выставляет ее перед всем классом, не в лучшем свете. Главная мысль произведения, с друзьями необходимо делиться и делать это так,чтобы не обидеть просящего.

Осеева “Сыновья” текст

Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.

Вот говорит одна женщина другой:

Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит.

Что же ты про своего сына не скажешь? – спрашивают её соседки.

Что ж сказать? – говорит женщина. – Ничего в нём особенного нету.

Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок – за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.

Вдруг навстречу три мальчика выбегают.

Один через голову кувыркается, колесом ходит – любуются им женщины.

Другой песню поёт, соловьём заливается – заслушались его женщины.

А третий к матери подбежал, взял у неё вёдра тяжёлые и потащил их.

Спрашивают женщины старичка:

Ну что? Каковы наши сыновья?

А где же они? – отвечает старик. – Я только одного сына вижу

Осеева “Сыновья” анализ

Поучительное произведение, что поступки совершаемые людьми, характеризуют из гораздо лучше и производят большее впечатление, чем таланты и умения.

Внимание! Перед вами устаревшая версия сайта!
Чтобы перейти на новую версию – щелкните по любой ссылке слева.

В. Осеева

Рассказы

Что легче?

ошли три мальчика в лес. В лесу грибы, ягоды, птицы. Загулялись мальчики.

Не заметили, как день прошёл. Идут домой – боятся:

Попадёт нам дома!

Вот остановились они на дороге и думают, что лучше: соврать или правду сказать?

Я скажу, – говорит первый, – будто волк на меня напал в лесу. Испугается отец и не будет браниться.

Я скажу, – говорит второй, – что дедушку встретил. Обрадуется мать и не будет бранить меня.

А я правду скажу, – говорит третий.- Правду всегда легче сказать, потому что она правда и придумывать ничего не надо.

Вот разошлись они все по домам. Только сказал первый мальчик отцу про волка- глядь, лесной сторож идёт.

Нет, – говорит, – в этих местах волка.

Рассердился отец. За первую вину рассердился, а за ложь – вдвое.

Второй мальчик про деда рассказал. А дед тут как тут – в гости идёт.

Узнала мать правду. За первую вину рассердилась, а за ложь – вдвое.

А третий мальчик как пришёл, так с порога во всём повинился. Поворчала на него тётка да и простила.

Плохо

обака яростно лаяла, припадая на передние лапы.

Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет.

В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:

Как вам не стыдно!

А что стыдно? Мы ничего не делали! – удивились мальчики.

Вот это и плохо! – гневно ответила женщина.

В одном доме

или-были в одном доме мальчик Ваня, девочка Таня, пёс Барбос, утка Устинья и цыплёнок Боська.

Вот однажды вышли они все во двор и уселись на скамейку: мальчик Ваня, девочка Таня, пёс Барбос, утка Устинья и цыплёнок Боська.

Посмотрел Ваня направо, посмотрел налево, задрал голову кверху. Скучно! Взял да и дёрнул за косичку Таню.

Рассердилась Таня, хотела дать Ване сдачи, да видит – мальчик большой и сильный.

Ударила она ногой Барбоса. Завизжал Барбос, обиделся, оскалил зубы. Хотел укусить её, да Таня – хозяйка, трогать её нельзя.

Цапнул Барбос утку Устинью за хвост. Всполошилась утка, пригладила свои перышки. Хотела цыплёнка Боську клювом ударить, да раздумала.

Вот и спрашивает её Барбос:

Что же ты, утка Устинья, Боську не бьёшь? Он слабее тебя.

Я не такая глупая, как ты, – отвечает Барбосу утка.

Есть глупее меня, – говорит пёс и на Таню показывает. Услыхала Таня.

И глупее меня есть, – говорит она и на Ваню смотрит.

Оглянулся Ваня, а сзади него никого нет.

Кто хозяин?

ольшую чёрную собаку звали Жук. Два пионера, Коля и Ваня, подобрали Жука на улице. У него была перебита нога. Коля и Ваня вместе ухаживали за ним, и, когда Жук выздоровел, каждому из мальчиков захотелось стать его единственным хозяином. Но кто хозяин Жука, они не могли решить, поэтому спор их всегда кончался ссорой.

Однажды они шли лесом. Жук бежал впереди. Мальчики горячо спорили.

Собака моя, – говорил Коля, – я первый увидел Жука и подобрал его!

Нет, моя! – сердился Ваня.

– Я перевязал ей лапу и кормил её. Никто не хотел уступить.

Моя! Моя! – кричали оба.

Вдруг из двора лесника выскочили две огромные овчарки. Они бросились на Жука и повалили его на землю. Ваня поспешно вскарабкался на дерево и крикнул товарищу:

Спасайся!

Но Коля схватил палку и бросился на помощь Жуку. На шум прибежал лесник и отогнал своих овчарок.

Чья собака? – сердито закричал он.

Моя, – сказал Коля. Ваня молчал.

Хорошее

роснулся Юрик утром. Посмотрел в окно. Солнце светит. Денёк хороший.

И захотелось мальчику самому что-нибудь хорошее сделать.

Вот сидит он и думает:

“Что, если б моя сестрёнка тонула, а я бы её спас!”

А сестрёнка тут как тут:

Погуляй со мной, Юра!

Уходи, не мешай думать! Обиделась сестрёнка, отошла. А Юра думает:

“Вот если б на няню волки напали, а я бы их застрелил!”

А няня тут как тут:

Убери посуду, Юрочка.

Убери сама – некогда мне!

Покачала головой няня.

А Юра опять думает:

“Вот если б Трезорка в колодец упал, а я бы его вытащил!”

А Трезорка тут как тут. Хвостом виляет:

“Дай мне попить, Юра!”

Пошёл вон! Не мешай думать! Закрыл Трезорка пасть, полез в кусты. А Юра к маме пошёл:

Что бы мне такое хорошее сделать? Погладила мама Юру по голове:

Погуляй с сестрёнкой, помоги няне посуду убрать, дай водички Трезору.

На катке

ень был солнечный. Лёд блестел. Народу на катке было мало. Маленькая девочка, смешно растопырив руки, ездила от скамейки к скамейке. Два школьника подвязывали коньки и смотрели на Витю. Витя выделывал разные фокусы – то ехал на одной ноге, то кружился волчком.

Молодец! – крикнул ему один из мальчиков.

Витя стрелой пронёсся по кругу, лихо завернул и наскочил на девочку. Девочка упала. Витя испугался.

Я нечаянно… – сказал он, отряхивая с её шубки снег. – Ушиблась? Девочка улыбнулась:

Коленку… Сзади раздался смех.

“Надо мной смеются!” – подумал Витя и с досадой отвернулся от девочки.

Эка невидаль – коленка! Вот плакса! – крикнул он, проезжая мимо школьников.

Иди к нам! – позвали они.

Витя подошёл к ним. Взявшись за руки, все трое весело заскользили по льду. А девочка сидела на скамейке, тёрла ушибленную коленку и плакала.

Три товарища

итя потерял завтрак. На большой перемене все ребята завтракали, а Витя стоял в сторонке.

Почему ты не ешь? – спросил его Коля.

Завтрак потерял…

Плохо, – сказал Коля, откусывая большой кусок белого хлеба. – До обеда далеко ещё!

А ты где его потерял? – спросил Миша.

Не знаю… – тихо сказал Витя и отвернулся.

Ты, наверное, в кармане нёс, а надо в сумку класть, – сказал Миша. А Володя ничего не спросил. Он подошёл к Вите, разломил пополам кусок хлеба с маслом и протянул товарищу:

Бери, ешь!

Сыновья

ве женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.

Вот говорит одна женщина другой:

Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит.

Что же ты про своего сына не скажешь? – спрашивают её соседки.

Что ж сказать? – говорит женщина. – Ничего в нём особенного нету.

Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок – за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.

Вдруг навстречу три мальчика выбегают.

Один через голову кувыркается, колесом ходит – любуются им женщины.

Другой песню поёт, соловьём заливается – заслушались его женщины.

А третий к матери подбежал, взял у неё вёдра тяжёлые и потащил их.

Спрашивают женщины старичка:

Ну что? Каковы наши сыновья?

А где же они? – отвечает старик. – Я только одного сына вижу!

Синие листья

Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю:

Дай мне зелёный карандаш. А Катя и говорит:

Спрошу у мамы.

Приходят на другой день обе девочки в школу. Спрашивает Лена:

Позволила мама?

А Катя вздохнула и говорит:

Мама-то позволила, а брата я не спросила.

Ну что ж, спроси ещё у брата, – говорит Лена.

Приходит Катя на другой день.

Ну что, позволил брат? – спрашивает Лена.

Брат-то позволил, да я боюсь, сломаешь ты карандаш.

Я осторожненько, – говорит Лена. – Смотри, – говорит Катя, – не чини, не нажимай крепко, в рот не бери. Да не рисуй много.

Тема: В. Осеева «Собака яростно лаяла»

Цель : организовать совместную и самостоятельную деятельность учащихся при знакомстве с рассказом В. Осеевой «Собака яростно лаяла» и развивать умение пересказывать текст по плану и читать его по ролям.

Задачи:

предметные:

  • совершенствовать навык чтения целыми словами,
  • учить пересказывать текст по картинному плану, правильно формулировать ответы на вопросы по тексту, развивать внимание к слову,
  • развивать умение читать текст по ролям, стараясь передать нужную интонацию,
  • развивать умение определять жанр произведения.

метапредметные:

  • регулятивные – развивать умение ставить учебную задачу самостоятельно, способствовать развитию навыков самоконтроля;
  • коммуникативные – развивать умения формулировать точные, полные ответы.
  • познавательные (информационные) – способствовать формированию умения искать информацию в учебной книге, в учебных словарях, понимать информацию;

личностные:

  • организация участия детей в действиях интриги учебника по данной теме, учёт позиции собеседника.

4. Оборудование:

Проектор;

Ноутбук;

Мультимедийная презентация.

Организационный этап

Ребята, какое у вас сейчас настроение?

Поприветствуем всех, кто время нашёл и к нам на урок сегодня пришёл. Подарите им свои улыбки!

Дружно за руки возьмемся

И друг другу улыбнемся!

Будем вместе мы трудиться,

Не пристало нам лениться!

Народная мудрость гласит: «Дерево ценят по плодам, а человека по делам». На уроке мы вместе оценим ваши дела. Желание трудиться есть? Тогда вперёд, в страну новых открытий.

Подготовка речевого аппарата (прочитать на одном выдохе, с удивлением, с вопросительной интонацией, с утвердительной)

Хорошо. А что такое «хорошо»?

Крошка сын к отцу пришел
И спросила Кроха?
Что такое хорошо
И что такое плохо?

– А вы задумывались над этим вопросом?

– Давайте продолжим предложения, которые записаны на доске.

  • Плохо, когда…
  • Хорошо, когда…

Высказывания учащихся.

«Бессовестная ты! Бессовестная!» Мне захотелось поговорить с вами на эту тему. Безрадостный – значит, нет радости, безнадежный- нет надежды, а бессовестный- нет чего? А что такое совесть? (Ответы детей)

Совесть – это как бы второе сознание, как бы двойник человека, который подвергает сомнению и критике различные намерения человека. А уж если человек все-таки совершил что-то неблаговидное, то совесть сурово наказывает его: человек вдруг понимает, что поступил нехорошо, жалеет о содеянном, ругает сам себя.

Как вы считаете, всегда ли должна быть у человека совесть?

А по отношению к животным должна быть у человека совесть?

Прочитайте слова Антуана де Сент-Экзюпери и объясните, как вы их понимаете? «Мы в ответе за тех, кого приручили» А. Сент-Экзюпери

Дети отвечают, что люди должны заботиться своих питомцах и не бросать их.

2. Определение темы. Постановка учебной задачи.

Над каким разделом мы сейчас работаем?

А кто это «наши меньшие братья»?

О каких животных мы уже читали в этом разделе?

А теперь прочитайте слова, которые вы видите на экране.

– Прочтите слова в каждом столбике:

Большой маленький

Лохматый пушистый

Зубастый усатый

Страшный беззащитный

– Как вы думаете, кого можно описать с помощью слов из первого столбика? (Собаку.)

– С помощью слов из второго столбика? (Котёнка.)

– Сегодня мы прочитаем рассказ о беззащитном котёнке и свирепой собаке.

Интересно ли вам узнать, что с ним произошло?

Знакомство с биографией и творчеством В. Осеевой.

Осеева-Хмелева Валентина Александровна

В юные годы Валентина Осеева мечтала стать актрисой и даже поступила на актерскийфакультет в Киеве. Однако все изменил переезд семьи в Москву, а затем в Солнечногорск.

Работая воспитательницей в детских учреждениях, на досуге Осеева сочиняла для ребят сказки, сама писала пьесы и ставила их вместе с детьми. Она любила придумывать игры, увлекаясь ими не меньше самих ребят. Именно по требованию своих воспитанников Осеева отнесла в редакцию свой первый рассказ – “Гришка”. А вскоре вышла ее первая книжка “Рыжий кот”.

Свои рассказы, сказки, повести она посвящала детям. Эти произведения о таких же, как вы девчонка и мальчишках.

Слушание с элементами прогнозирования.

– Прочтите слова, записанные на доске, сначала по слогам, затем целыми словами:

я-рост-но – яростно

при-па-да-я – припадая

на пе-ред-ни-е – на передние

при-жав-шись – прижавшись

взъе-ро-шен-ный – взъерошенный

рас-кры-вал – раскрывал

не-по-да-лё-ку – неподалёку

по-спеш-но – поспешно

у-ди-ви-лись – удивились

Займёмся прогнозированием. Попробуем представить ход действия произведения, развитие событий.

Прочтите заглавие. Как вы думаете, о чём будет идти речь в тексте?

Как вы думаете, почему лаяла собака? Как лаяла собака? Что значит “яростно”? (Ярость сильный гнев, озлобление.)

1 предложение

Почему собака лаяла, припадая на лапы? Когда так делают собаки?

2 предложение

Почему собака лаяла на котёнка? Какой он был? Почему котёнок был взъерошенный? (Растрёпанный, взлохмаченный). (Он сильно испугался.)

Как вы думаете, защищался ли он, когда на него нападала собака? Что он мог бы сделать?

3 предложение

Как мяукал котёнок? (Жалобно – печально, горько, слезно, с убитым видом, упавшим голосом, нерадостно.)

Почему именно это слово использовала Осеева в своём произведении? (Хотела показать беззащитность котёнка.Давала понять, что он просил о помощи.)

Как вы думаете, помог ли кто-нибудь котёнку?

4 предложение

Чем были заняты мальчики? Чего они ждали? Были ли они напуганы или наоборот, веселились?

Пришли ли они на помощь котёнку? Получит ли котёнок помощь или собака его разорвёт?

5 предложение

Зачем женщина выбежала на крыльцо? Как она это сделала? (Поспешно – быстро, торопливо.) Куда торопилась женщина? Помогла ли она котёнку?

Чтение текста до конца

Почему женщина сердилась на мальчиков? Должно ли им быть стыдно, ведь они ничего плохого не сделали? Почему женщина говорила сначала сердито, а потом гневно? (Гнев – сильное негодование, возмущение.) Какое слово передаёт более сильное чувство? Что вызвало её гнев?

Спасся ли котёнок? Кто его спас?

Какой литературный жанр у этого произведения? (Рассказ.)

У этого рассказа есть и другое название – “Плохо”.

Какой заголовок выбрали бы вы? Почему?

Перечитывание текста.

Уч. с. 60 (Чтение начала текста хорошо читающим учеником вслух.Чтение диалога с соблюдением интонации.)

Работа с текстом и иллюстрацией.

У вас в учебнике есть иллюстрация.

Какому эпизоду рассказа её нарисовал художник? Зачитайте.

Почему мяукал котёнок? Как художник может передать, что котёнок очень испугался и просит о помощи?

(Задача у писателя и художника одна, а средства разные. Писатель, использует слово, пишет “Собака яростно лаяла, котёнок жалобно мяукал”. Художник передаёт ярость собаки, беззащитность котёнка с помощью позы, выражения глаз, использования цвета, расположения фигурок на рисунке.

Какое выражение лица у мальчиков? (Встревоженное, равнодушное, безразличное, заинтересованное?) – А у женщины?

Какую иллюстрацию нарисовали бы вы к первой части рассказа?

А ко второй? Легко ли это сделать? Почему? (Трудно передать в рисунке действие, эмоции.)

Где происходят главные события: в первой части рассказа или во второй? Почему?

Назовите героев рассказа. Положительными или отрицательными персонажами является женщина? Мальчики?

Чем можно объяснить поведение ребят? (Равнодушием.)

Равнодушие – состояние равнодушного человека, безучастное, лишенное интереса, безразличное.

Ответьте ещё раз на вопрос: “Что вызвало гнев женщины?”

Как бы вы поступили на месте ребят? Женщины? А если бы собака вас укусила?

(Осеева нигде прямо не говорит о своём отношении к мальчикам. Мы можем судить об этом по тому, как она рассказывает обо всём. Она подбирает такие слова, что нам становится жаль котёнка и страшно за него. Своим рассказом Осеева убеждает нас, что не делать ничего плохого – мало. Нужно делать добро, не оставаться равнодушным, когда рядом с тобой твориться зло, когда кто-то нуждается в твоей помощи.)

Перечитайте рассказ так, чтобы передать мысль автора, его отношение к изображаемому.

Работа с произведением (выделение законченных смысловых частей, пересказ рассказа по плану).

Ребята, у меня есть план этого рассказа, прочитайте его.

  • Вот это и плохо!
  • Собака яростно лаяла.
  • Как вам не стыдно!
  • Мальчики стояли и ждали.

Что интересного вы заметили? (нарушен порядок изложения)

Восстановите план. (2, 4, 3, 1)

Прочитайте пословицу: Жизнь дана на добрые дела.
– Как понимаете пословицу?

Какие добрые дела вы совершали?

Решение проблемной ситуации. ИГРА «Капельки добра»
– Чего на земле больше: добра или зла?
К какой группе относятся слова: зависть, жадность, грубость, предательство, война, ложь. (Приложение 1) Чтобы победить зло, надо постараться, чтобы добрых поступков было больше. Давайте вспомним, какие добрые дела вы совершали. Возьмите на столах капельки и вспомните о хороших поступках. (После своего рассказа выставляют шаблоны капелек на доску).

Вот, видите, ребята, как можно победить зло. Так и в жизни: капельки добра, сливаясь, превращаются в ручеёк, ручеёк в реку, реки – в море добра.
Согласны ли вы с предположением, о том, что Жизнь дана на добрые дела. Почему?

Я верю, что вы не будете совершать плохие поступки, а всегда творить добро.

Итог урока.

Прочтите стихотворение на слайде.

Не стой в стороне равнодушно,

Когда у кого-то беда.

Рвануться на выручку нужно

В любую минуту, всегда.

И если кому-то поможет

Твоя доброта и дружба твоя,

Ты счастлив, что день не напрасно был прожит

На свете живешь ты не зря!

Ответы к странице 32 упражнения 45-46, учебник русский язык Климанова 4 класс 1 ч.

Упражнение 45

Прочитайте рассказ Валентины Осеевой. К какому типу текстов вы его отнесёте? Что отражено в заглавии — тема или главная мысль текста?

Ответ

В заглавии отражена главная мысль текста.

Записываем

                                        Плохо
   Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет.
   В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:
— Как вам не стыдно!
— А что стыдно? Мы ничего не делали! — удивились мальчики.
— Вот это и плохо! — гневно ответила женщина.

В. Осеева

Определите последовательность действий героев. Составьте и запишите план рассказа. Докажите, что повествовать — значит последовательно рассказывать о событиях, действиях.
Запишите текст по плану. Подчеркните в словах известные вам орфограммы.

Записываем

План:
1. Собака лает на котёнка.
2. Женщина прогоняет собаку.
3. Ничего не делать – плохо!

              Плохо
   Соба́ка яростно лаяла, припада́я на пере́дние лапы. Перед ней сиде́л маленький взъерошенный котёнок. Он жалобно мяу́кал. Неподалёку стоя́ли два мальчика и ждали, что будет.
   В окно́ выглянула женщина и выбежала на крыльцо. Она отогнала соба́ку и серди́то крикнула мальчикам:
— Как вам не стыдно!
— А что стыдно? Мы ничего не  делали! — удиви́лись мальчики.
— Вот это и плохо! — гневно ответила женщина.

Упражнение 46

Попробуйте составить текст-описание своей классной комнаты. Можете воспользоваться вопросами.

Как выглядит ваш класс? Какие стены, окна,пол, потолок? Какие предметы находятся в классе? Нравится ли вам ваш класс?

Определите, слова какой части речи вами использованы. Каких слов оказалось больше? 

Ответ

Наш класс большой и уютный. На стенах класса наклеены светлые чистые обои. На одной из стен вист разноцветный стенд с достижениями учеников класса. На другой стене висит большая доска. На ней мы пишем мелом задания. В классе широкие окна, а на потолке много светильников, поэтому в классе всегда светло. В углу класса стоит учительский стол, а в центре установлены удобные парты для учеников. Вдоль стен расположены шкафчики. Мне очень нравится наш класс.

Существительных и прилагательных оказалось больше.

Осеева Валентина рассказ “Собака яростно лаяла”

Читательский дневник по рассказу “Собака яростно лаяла” Валентины Осеевой

Автор: Валентина Александровна Осеева

 Название произведения: «Собака яростно лаяла»

Число страниц: 1

Жанр: рассказ

Главные герои: собака, котенок, мальчики, женщина.

_______

Характеристика главных героев:

Мальчишки — злые и глупые.

Безразлично смотрели на то, как собака воет на бедного котёнка.

Бессовестные. 

Женщина — добрая и милосердная.

Отчитала мальчишек и помогла котёнку пройти мимо собаки. 

_______

_______

Краткое содержание рассказа “Собака яростно лаяла” для читательского дневника

Собака лаяла на беззащитного котенка.

За этим спокойно наблюдали мальчики и ждали, что будет дальше.

К счастью, происходящее заметила женщина.

Она отогнала яростную собаку и накричала на мальчиков.

План произведения для пересказа:

1) Собака лает на котенка

2) Мальчики стоят и наблюдают

3) Женщина увидела происходящее из окна

4) Женщина спасла котенка и крикнула на мальчиков

Рисунок — иллюстрация к рассказу “Собака яростно лаяла”

Главная мысль

Отсутствие действия – это тоже действие.

Бездействие не является оправданием.

_______

Синквейн

Мальчики.

Невоспитанные, безжалостные.

Стояли, наблюдали, бездействовали.

Не проявили помощь беззащитному котенку.

Бездействие. 

Чему учит произведение “Собака яростно лаяла”

Рассказ учит помогать тем, кто в этом нуждается; проявлять сострадание. Никогда нельзя бездействовать и наблюдать за чужой бедой.

Краткий отзыв по рассказу “Собака яростно лаяла” для читательского дневника

Это поучительный рассказ Валентины Осеевой.

Он наполнен глубокой моралью, которую каждый читатель должен извлечь для себя.

Писательница осуждает бездействие, жестокость и безжалостность.

Отрывок или эпизод, поразивший больше всего:

– Как вам не стыдно!

– А что – стыдно? Мы ничего не делали! – удивились мальчики.

– Вот это и плохо! – гневно ответила женщина.

Пословицы к произведению:

Порой бездействие есть действие.

Помогай другим — и беда минует тебя.

Еще читательские дневники по произведениям Валентины Осеевой:

Рассказ “Три товарища”

Рассказ “Почему”

Рассказ “Волшебное слово”

Рассказ “Просто старушка”

Рассказ “До первого дождя”

Рассказ “Хорошее”

Библиотека автора пополняется.

Готовый читательский дневник 1 класс: краткое содержание произведений, рисунок – иллюстрация, план, главная мысль, краткий отзыв и пословицы для развития логического мышления ребенка.

Валентина Осеева. Рассказы для детей. Произведения и биография — Сказки. Рассказы. Стихи

Валентина Осеева. Рассказы для детей. Произведения и биография

 
Что легче?
Плохо
В одном доме
Кто хозяин?
Хорошее
На катке
Три товарища
Сыновья
Синие листья
Добрая хозяюшка
Отомстила
Волшебное слово
Кто всех глупее
Просто старушка
Волшебная иголочка
Почему?
Случай
Девочка с куклой
Долг
Время
Просто так
Навестила
Перышко
Рекс и кекс
Строитель
Своими руками
Все вместе
Вырванный лист
Простое дело
Труд согревает
«Разделите так, как делили работу…»
В лагере
Папа-тракторист
Чего нельзя, того нельзя
Бабушка и внучка
Три сына
Танины достижения
Сторож
Пуговица
Печенье
Обидчики
Новая игрушка
Лекарство
Картинки
Проделки белки
Подарок
До первого дождя
Мечтатель
Веселая елка
В классе
Кочерыжка
Новички
Андрейка
У костра
Рыжий кот
Злая мать и добрая тётя
Отцовская куртка
Выходной день Вольки
Бабка
 

Читать рассказы других авторов
 

Валентина Осеева. Краткая биография

Творчество советской писательницы Валентины Александровны Осеевой (1902-1969) проникнуто огромным желанием научить детей различать добро и зло в своем сердце, давать верную оценку своим поступкам. Каждый из её коротких рассказов глубоко проникает в душу читателя, заставляет задуматься. Работая воспитателем беспризорных детей, В. Осеева понимала, как важно напитать их души светлыми, добрыми мыслями и чувствами, дать твердые нравственные ориентиры. Именно для этих трудных ребят были написаны её первые сказки и рассказы, которые впоследствии завоевали сердца многих юных читателей.
 
Валентина Осеева шестнадцать лет проработала в детской коммуне. Именно здесь раскрылся ее творческий талант. Она писала для детей коротенькие рассказы и сказки, пьесы, которые они потом вместе с воспитанниками ставили на сцене школьного театра. Дети уговорили ее отнести в редакцию рассказ «Гришка», который был издан в 1937 году, позже, в 1940 году, напечатали целый сборник Осеевой под названием «Рыжий кот».
 
В начале Великой отечественной войны начинающая писательница вместе с семьей и сыном была эвакуирована в Башкирию, где она устроилась работать в детский сад. Выучив башкирский язык, она переводила на русский детские сказки. И, конечно же, Валентина Осеева продолжала писать. Рассказы, сказки и повести ее и сегодня с удовольствием читают не только дети, но и взрослые.
 
Добрые и трогательные рассказы Валентины Осеевой «Волшебное слово», «До первого дождя», «Синие листья», «Хорошее» и многие другие стали классикой детской литературы. Сама писательница признается, что хотела бы помочь детям научиться читать и думать о плохих и хороших поступках. Действительно, короткие повествования Валентины Осеевой дают ребятам образцы человеческих отношений, учат честности, уважению и любви к людям, чуткости к тем, кто нас окружает. В увлекательной форме, на близких детям примерах, Осеева помогает понять своим юным читателям, что такое настоящая дружба, как можно простым словом ранить или наоборот, исцелить человека. В своих рассказах-притчах писательница подсказывает ребятам, как строить отношения со сверстниками, как решать возникающие «детские» проблемы, которые зачастую кажутся неважными для взрослых.
 
Не так много написала писательница Валентина Осеева, но все ее произведения, коротенькие и многостраничные, нашли отклик в душах читателей.
 
Произведения В. Осеевой помогают увидеть, что такие болезни души как эгоизм, жадность, злоба и предательство отравляют жизнь больше, чем внешние неприятности. Написанные легким, интересным стилем, они принесут ребенку немало пользы и обогатят его внутренний мир добрыми, светлыми впечатлениями.
—————————————————-
Валентина Осеева.Рассказы для
детей. Читаем бесплатно онлайн
 

Читать все рассказы Осеевой
Читать рассказы других авторов  

Чтение рассказа В. Осеевой «Плохо»

«Собака яростно лаяла. Припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котенок. Он широко раскрывал глаза и жалобно мяукал.

Неподалеку стояли два мальчика и ждали, что будет дальше…»

У: Давайте представим себе эту ситуацию и подумаем над тем, чем закончился этот рассказ.

Учащиеся приводят различные варианты окончания этого рассказа.

Что мы можем сказать об этих мальчиках?

Встречались ли вы с подобными ситуациями?

А теперь послушаем продолжение рассказа.

«В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она ото гнала собаку. Она сердито крикнула мальчикам:

Как вам не стыдно!

А что стыдно? Мы ничего не делали,- удивились мальчики.

Вот это и плохо! – гневно ответила женщина».

У: Почему женщина была возмущена? Почему удивились мальчики?

У: Объясните, почему этот поступок неправильный?

У: А теперь возьмите ручки, и напишите, какие чувства у вас вызвал прочитанный рассказ. Что вы чувствовали, когда слушали этот рассказ? Согласны ли вы с женщиной?

У: А сейчас мы познакомимся с еще одним замечательным произведением писательницы В.А. Осеевой «На катке».

Чтение учащимися рассказа.

У: Опишите в тексте свои эмоции и чувства, которые вызвал у вас поступок мальчика. Почему мальчик бросил девочку? Подумайте, а как бы поступили в данной ситуации?

Учитель зачитывает работы некоторых учащихся.

У: Как думаете, можно ли сказать, что мальчик поступил по отношению к девочке по доброму? Почему?

Ответы детей.

У: Создайте словесный портрет героя, придумайте начало и концовку к рассказу.

У: Объясните, какой нехороший поступок совершил герой? Почему?

У: А теперь запишем с вами характеристику мальчика в наш словарик.

У: Представим себе, что у каждого из вас есть маленькое солнышко. Это солнышко – доброта. Она очень нужна и вам самим, и близким вам людям, вашим друзьям, и просто тем, кто вас окружает. Ведь любовь и помощь согревают как солнце.

У: Как вы думаете, ребята, чего на земле больше: добра или зла? Может быть, нам помогут это узнать старинные весы?

Учитель показывает самодельные чашечные весы.

У: На одну чашу весов мы будем «класть зло» (таблички с надписями: Зависть, Жадность, Грубость, Предательство, Война, Ложь).

У: Чтобы победить зло, надо постараться, чтобы перевесила чаша весов с добром. Давайте вспомним, какие добрые дела вы совершили, совершают люди вокруг вас, и по капельке положим их на чашу весов с добром.

Дети подходят по одному к весам, говорят о своем добром деле и кладут на чашку свою капельку (приготовленные заранее мелкие игрушки). Вскоре чаша весов добра перевешивает чашу зла.

У: Вот видите, ребята, как можно победить зло. Так и в жизни: капельки добра, сливаясь, превращаются в ручеек, ручейки – в реку, реки – в море добра. Хорошо, когда человек оставляет после себя добрый след. Один мудрец заметил: человек прожил жизнь не зря, если построил дом, вырастил сад и воспитал ребенка. Давайте и мы с вами сейчас тоже сделаем одно общее доброе дело.

У: Наша беседа-праздник подходит к концу. Вы еще дети, но впереди вас ждет много славных дел. Вы сделаете нашу планету Земля красивой. Но прежде вы должны вырасти настоящими людьми. А это значит, что вы должны быть смелыми, трудолюбивыми, добрыми. Ведь делать добро – это здорово.

Приложение 10

Литературный ринг «О дружбе, доброте и отзывчивости».

Цель: на материалах литературных произведений раскрыть значение дружбы, доброты и отзывчивости в жизни людей, развивать у детей чувство взаимопонимания, поддержки, воспитывать любовь к художественной литературе.

Оборудование: заготовки отрывков из литературных произведений; таблицы и картинки для оформления кабинета; материал для оформления сказки; ножницы, клей, мячи для игры.

Ход мероприятия

Дети входят в кабинет под звуки песни «Настоящий друг», музыка Е. Крылатова, слова М. Пляцковского и садятся, разделившись на две группы.

Объявление темы и цели занятия.

У: Добрый день, ребята! Мы сегодня поговорим с вами о дружбе, доброте и отзывчивости, то есть о тех человеческих качествах, которые помогают людям обрести друзей, найти взаимопонимание, стать настоящим Человеком. А чтобы разговор получился интересным, проведем его в виде литературного ринга между двумя группами. Итак, литературный ринг начинается!

Первый этап ринга – тексты

У: Прочитайте рассказ В.А. Осевой «Хорошее» и ответьте на вопросы после текста.

Чтение В.А. Осеевой «Хорошее».

У: Каждой группе предлагается для чтения текст. Подготовьте чтение этого текста и придумайте вопросы по нему для другой группы.

У: – Что хорошего сделал Юрик?

Можно ли назвать Юру внимательным?

Как бы ты поступил на его месте? Почему?

Какими словами вы можете охарактеризовать героя? Какой он?

Как поступил герой в финале рассказа? Мог ли он поступить по-другому? Как?

Менялось ли ваше отношение к главному герою по ходу чтения? Почему?

Почему герой поступил именно так?

О чем хотел сказать автор в своем произведении?

У: Давайте теперь напишем письмо Юре. Чтобы вы ему посоветовали? Объясните ему в письме, почему мальчик был не прав?

До первого дождя

Таня и Маша были очень дружны и всегда ходили в детский сад вместе. То Маша заходила за Таней, то Таня – за Машей. Один раз, когда девочки шли по улице, начался сильный дождь. Маша была в плаще, а Таня – в одном платье. Девочки побежали.

Сними свой плащ, мы накроемся вместе! – крикнула на бегу Таня.

Я не могу, я промокну! – нагнув вниз голову с капюшоном, ответила ей Маша.

В детском саду воспитательница сказала:

Как странно, у Маши платье сухое, а у тебя, Таня, совершенно мокрое. Как же это случилось? Ведь вы же шли вместе?

У Маши был плащ, а я шла в одном платье,- сказала Таня.

Так вы могли бы укрыться одним плащом, – сказала воспитательница и, взглянув на Машу, покачала головой. – Видно, ваша дружба до первого дождя!

Обе девочки густо покраснели: Маша за себя, а Таня за Машу.

(В. Осеева)

У: Как вы думаете, можно ли оправдать Машу? Выскажите свое мнение.

У: А теперь откройте свои словарики чувств и настроения героя и запишите, какая была Маша по характеру, какие чувства могла испытывать Таня, когда ее подруга не поделилась с ней плащом.

Почему воспитательница сказала девочкам: «Ваша дружба до первого дождя»?

Почему покраснели Маша и Таня?

Навестила

Валя не пришла в класс. Подруги послали к ней Мусю.

Пойди и узнай, что с Валей: может, она больна, может, ей что-нибудь нужно?

Муся застала подружку в постели. Валя лежала с завязанной щекой.

Ох, Валечка! – сказала Муся, присаживаясь на стул. – У тебя, наверно, флюс! Ах, какой флюс был у меня летом! Целый нарыв! И ты знаешь, бабушка как раз уехала, а мама была на работе…

Моя мама тоже на работе, – сказала Валя, держась за щеку. – А мне надо бы полосканье…

Ох, Валечка! Мне тоже давали полосканье! И мне стало лучше! Как пополощу, так и лучше! А еще мне помогала грелка горячая-горячая…

Валя оживилась и закивала головой.

Да, да, грелка… Муся, у нас в кухне стоит чайник…

Это не он шумит? Нет, это, верно, дождик! – Муся вскочила и подбежала к окну. – Так и есть, дождик! Хорошо, что я в галошах пришла! А то можно простудиться!

Она побежала в переднюю, долго стучала ногами, надевая галоши. Потом, просунув в дверь голову, крикнула:

Выздоравливай, Валечка! Я еще приду к тебе! Обязательно приду! Не беспокойся!

Валя вздохнула, потрогала холодную грелку и стала ждать маму.

Ну что? Что она говорила? Что ей нужно? – спрашивали Мусю девочки.

Да у нее такой же флюс, как был у меня! – радостно сообщила Муся. И она ничего не говорила! А помогают ей только грелка и полосканье!

В.А. Осеева.

– Можно ли назвать Мусю внимательной? Отзывчивой?

Учитель вызывает учеников к доске.

У: Были ли у вас такие ситуации? Как бы вы поступили, оказавшись на месте Муси или Вали? Как вы думаете, какие чувства испытывала Валя?

У: А теперь составьте небольшой текст, какие чувства у вас вызвал этот рассказы? Как вы относитесь к Мусе? Как бы вы поступили на ее месте?

Дети работают самостоятельно, потом некоторые тексты зачитываются и следует коллективное обсуждение.

У: Представители от групп читают текст и задают вопросы, которые подготовила вся группа для другой группы. Результат ответа оценивается аплодисментами противоположной команды. Если ответ глубокий, полный, содержательный – хлопаем высоко подняв руки, если ответ не очень понравился – хлопаем перед собой. Если есть желание дополнить ответ – поднимите руку.

Подвижные игры.

Воспитатель. Прослушав и проанализировав рассказы, вы заметили, как важно быть добрым по отношению к окружающим, справедливым, честным, вовремя оказать помощь.

Подробное изложение (упр.248) с элементами сочинения в 7 классе по рассказу В. Осеевой «Плохо»

Урок развития речи

Тема урока: Подробное изложение (упр.248) с элементами сочинения в 7 классе по рассказу В. Осеевой «Плохо»
Цели урока: систематизировать и проверить выработанные у учащихся навыки изложения текста-рассказа, выявить умение понимать идею рассказа, умение формулировать свои мысли.
Ход урока
1. Организационный момент

2. Подготовка к изложению (упр.248)
1.Слово учителя Подробное изложение с элементами сочинения в 7 классе по учебнику М.Т. Баранова – одна из первых творческих работ такого рода.2.Работа с презентацией «Подробное изложение с элементами сочинения в 7 классе по рассказу В. Осеевой «Плохо» 1.Вначале повторим композиционные элементы сочинения. Презентация помогает зрительно запомнить их. У каждого рассказа должны быть следующие композиционные части:
экспозиция (намечаются основные характеры, обрисовывается обстановка),
завязка (отправная точка развития действия),
развитие действия (основная часть рассказа, где происходят события, которые в последующем приведут к кульминации конфликта),
кульминация (то самое “интересное”, для чего рассказы, собственно, и пишутся),
развязка (чем закончилось действиеУ каждого рассказа должны быть следующие композиционные части:
экспозиция (намечаются основные характеры, обрисовывается обстановка),
завязка (отправная точка развития действия),
развитие действия (основная часть рассказа, где происходят события, которые в последующем приведут к кульминации конфликта),
кульминация (то самое “интересное”, для чего рассказы, собственно, и пишутся),
развязка (чем закончилось действие
2.Слово о писательнице с помощью зрительного ряда заинтересовывает учеников, возрастает внимание к рассказу « Плохо»
Валентина Александровна Осеева 1902 – 05.07.1969
Творчество писательницы Валентины Александровны Осеевой проникнуто огромным желанием научить детей различать добро и зло в своем сердце, давать верную оценку своим поступкам.
Каждый из её коротких рассказов глубоко проникает в душу читателя, заставляет задуматься.
Добрые и трогательные рассказы Валентины Осеевой «Волшебное слово», «До первого дождя», «Синие листья», «Хорошее» и многие другие известны нескольким поколениям читателей.
3.Чтение рассказа. Упр.248
Валентина ОсееваПлохо
Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет. В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:
Как вам не стыдно!
А что стыдно? Мы ничего не делали! удивились мальчики.
Вот это и плохо! гневно ответила женщина.
– Выяснить порядок следования частей рассказа.
4.Беседа по выявлению восприятия , орфографическая и пунктуационная работа.
-Что заставило женщину отогнать собаку?
-Чему удивились мальчики?
-Верно ли сделала замечание женщина?
-А как бы вы поступили?
-Как вы думаете, какое слово является ключевым в раскрытии поведения мальчиков? Это слово вынесено и в название рассказа : «Плохо»
-Назовите слова, с помощью которых в этом маленьком рассказе выражается отношение к персонажам
Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет. В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:
Как вам не стыдно!
А что стыдно? Мы ничего не делали! удивились мальчики.
Вот это и плохо! гневно ответила женщина.
Задание : В конце изложения напишите, как вы понимаете последнюю реплику – гневный ответ женщины III.Подробное изложение (упр. 248), дополнить текст своими предложениями. Написание черновика изложения «Плохо»
Итог Домашнее задание: упр. 248
15

Приложенные файлы

Конспект урока по произведению В.Осеевой “Три товарища”

Цели урока:

  • Развить читательские умения и навыки;
  • Научить детей анализировать поступки других;
  • Подвести детей к пониманию понятий «взаимопомощь», «взаимовыручка», «друг».

Планируемые результаты:

Личностные:

  • Научатся слушать друг друга и учителя;
  • Научатся оценивать ответ одноклассника;
  • Научатся работать в группе.

Метапредметные:

Регулятивные:

  • Научатся оценивать свою деятельность;
  • Научатся оценивать деятельность других;
  • Научатся выполнять поставленные учителем задачи.

Познавательные:

  • Научатся работать с текстом;
  • Научатся выделять главную мысль произведения;
  • Научатся давать характеристику действиям героев произведения.

Коммуникативные:

  • Научатся искать в тексте информацию, необходимую для решения учебной задачи, поставленной учителем;
  • Научатся работать в группе (классе), не мешать другим в ходе работы.

Предметные:

  • Научатся узнавать автора;
  • Научатся сопоставлять автора с жанром произведения;
  • Научатся анализировать заголовок текста;
  • Научатся выделять главную мысль произведения;
  • Научатся давать характеристику героям и их поступкам;

Оборудование:

  • конверты с заданиями для групповой работы, кружочки для рефлексии,
  • мультимедийный проектор, экран, компьютер,
  • презентация, «лесенка успеха».

Ход урока

1. Организационный момент

Психологический настрой.

Мы будем учиться.
Не будем лениться.
Мы будем читать, размышлять,
О многом из книг узнавать.

У меня на доске записана пословица. Она сегодня на уроке будет служить нам девизом. Прочитаем её.

  • Жизнь дана на добрые дела.

Давайте подумаем, о чем будет наш сегодняшний разговор? (о добре и добрых делах, поступках).

– Ребята, а какие поступки вы считаете добрыми? (Добрые это те, которые приносят пользу, помогают кому-то в сложной ситуации, приносят радость и счастье).

– А вы часто совершаете добрые поступки? (выслушиваем ответы детей).

Наш урок мы начнем с такого задания. Каждый ряд получает конверт. В нем лежат карточки со словами. Вам надо подумать, что их объединяет.

Задания для групп:

  • 1 конверт: брат разрешил, не рисуй, Катя покраснела, зелёный карандаш;
  • 2 конверт: зонтик, скамейка, старичок, бабушкины пирожки;
  • 3 конверт: чашки, неначатый чай, корочка хлеба, две кучки;
  • 4 конверт: Трезорка, Юра, спасти сестру, помочь няне;
  • 5 конверт: кувыркается, соловьём заливается, колодец, тяжёлые вёдра;
  • 6 конверт: грелка, Валя, флюс, полосканье.

Дети:

  • Слова из рассказа «Синие листья» (1 конверт).
  • Слова из рассказа «Волшебное слово» (2 конверт).
  • Слова из рассказа «Печенье» (3 конверт).
  • Слова из рассказа «Хорошее» (4 конверт).
  • Слова из рассказа «Сыновья» (5 конверт).
  • Слова из рассказа «Навестила» (6 конверт).

– А как связаны между собой эти рассказы?

Дети. Эти рассказы написала Валентина Осеева.

Знакомство с произведением В.Осеевой «Три товарища»

– Сегодня нам предстоит познакомиться еще с одним произведением уже известного нам автора – Валентины Александровны Осеевой , «Три товарища».

– О чем пишет свои произведения Валентина Осеева? (о дружбе и добре)

– Как вы думаете, о чем пойдет речь в произведении «Три товарища»? (о трех товарищах).

– Ребята, а кто такие товарищи? (товарищ – это друг).

– Значит, речь пойдет о трех друзьях? (да).

– Что вам помогло предположить содержание рассказа? (Иллюстрация, заголовок.)

– Давайте же познакомимся с этим произведением и узнаем, верно ли наше предположение.

Первично чтение текста учителем

Чтение до слов:

– Ты, наверное, в кармане нёс, а надо в сумку класть, – сказал Миша…

– Как вы думаете, ребята, а что произошло дальше?

(выслушиваем предположения детей – мальчики поделились завтраком, Витя нашёл свой завтрак)

Рассказ прочитывается до конца.

Беседа по первичному восприятию

– Оправдались ваши предположения?

– Что вас удивило?

Дети: Удивило то, что только один мальчик поделился завтраком с Витей.

– Подходит ли название «Три товарища» к рассказу?

– А сколько на самом деле оказалось товарищей у Вити?

– Почему автор назвал текст «Три товарища» (Заставляет нас задуматься над тем, каким должен быть настоящий друг.)

Вторичное чтение (чтение по частям + анализ отрывков текста)

– Ребята, сейчас мы прочитаем рассказ вместе! Сначала найдем в тексте, что произошло с Витей?

Дети: «Витя потерял завтрак. На большой перемене все ребята завтракали, а Витя стоял в сторонке.» Витя потерял свой завтрак.

– Что сделал Коля?

– (ребенок читает и отвечает на вопрос):

«- Почему ты не ешь? – спросил его Коля.

– Завтрак потерял…

– Плохо, – сказал Коля, откусывая большой кусок белого хлеба. – До обеда далеко ещё!»

Коля, сказал, что терять завтрак плохо и до обеда еще далеко, сам при этом ел.

– Что сделал Миша?

– (ребенок читает и отвечает на вопрос):

«- А ты где его потерял? – спросил Миша.

– Не знаю… – тихо сказал Витя и отвернулся.

– Ты, наверное, в кармане нёс, а надо в сумку класть, – сказал Миша.»

Миша дал совет, как правильно нести завтрак, чтобы не потерять его.

– А как поступил Володя?

– (ребенок читает и отвечает на вопрос):

«А Володя ничего не спросил. Он подошёл к Вите, разломил пополам кусок хлеба с маслом и протянул товарищу:

– Бери, ешь!»

Володя поделился завтраком с Витей без лишних вопросов и советов.

Анализ героев, сюжета

– Как вы считаете, Коля и Миша поступили хорошо или плохо? (плохо).

– Почему? Ведь Витя же сам потерял свой завтрак, а Коля и Миша дали ему советы, как этого не допустить впредь? (Плохо, потому что на самом деле они не помогли Вите. Он так и остался голодным.)

– Нужны были Вите советы ребят или он сам все понял, как вы думаете? (Не нужны, он все понял, ведь мальчик не выпрашивал еду у других, а стоял в сторонке и ждал конца завтрака).

– А как поступил Володя? (Он не давал советов, а помог Вите, поделившись с ним едой)

– Каким был Володя? (добрым и щедрым, готовым прийти на помощь в трудную минуту, а не размышлять о том, как не надо делать)

– Ребята, мы говорили о том, что товарищ – это друг. Как вы думаете, сколько настоящих друзей было у Вити? (один – Володя).

– Почему? Другие ребята не были равнодушными, давали советы? Разве это плохо? (Витя хотел кушать и только Володя ему помог. Советами сыт не будешь).

– А как бы вы поступили в данной ситуации? (помогли бы товарищу, поделились бы, как Володя).

– Хорошо иметь таких друзей, которые не останутся равнодушными к вашей беде и всегда придут на помощь.

– Как по-вашему, кто такой настоящий друг? (Выслушиваем ответы детей, затем обобщенные ответы прочитываем на слайде презентации)

  • Настоящий друг – это тот, кто никогда не обманывает своего друга.
  • Настоящий друг – это тот, кто не пожалеет поделиться со своим другом всем, что сам имеет.
  • Настоящий друг – это тот, кто не станет смеяться над бедой или неудачей своего друга
  • Настоящий друг – это тот, кто постарается защитить от обидчика.

Рефлексия

Предлагаю всем составить синквейн по рассказу Валентины Осеевой.

Давайте вспомним, как его составлять.

Синквейн

Составим синквейн своего понимания слова «друг».

1 строка. 1 слово – заголовок. Слово-предмет. (Кто? Что?)

2 строка. 2 слова Слова-признаки. (Какой? Какая? Какое? Какие?)

3 строка. 3 слова Слова-действия. (Что делает? Что делают?)

4 строка. 4 слова Это фраза, в которой выражается личное мнение к предмету разговора.

5 строка. 1 слово Вывод, итог. Слово-предмет. (Кто? Что?)

Друг.
Верный, надёжный.
Поможет, поддержит, подскажет.
Друг не бросит в беде одного.
Товарищ.

Молодцы, хорошо справились с заданием.

Давайте вернемся к словам пословицы, которая была девизом нашего урока.

  • Жизнь дана на добрые дела.

На ваш взгляд, какое слово в этой пословице будет наиболее важным? (добрые дела)

Мне очень хочется, чтобы вы были добрыми, отзывчивыми. Берегите своих близких и друзей. Совершайте ради них добрые поступки.

«Лесенка успеха»

Предлагаю каждому оценить свою работу на уроке.

  • Я работал хорошо
  • Я мог работать лучше
  • Я работал плохо

Дети крепят на лесенке кружочки, в зависимости от того, как оценили свою работу.

Домашнее задание: Подготовить выразительное чтение по ролям рассказа В.Осеевой «Три товарища».

Эпоха осей: 5 быстрых фактов

Предоставлено Государственным музеем, Амстердам (RP-P-1958-434)

Мы можем представить себя «современными» или даже «постмодернистскими» и выделить способы, которыми наша сегодняшняя жизнь устроена. радикально отличается от тех, что были у наших предков. Мы можем принять технологии и интегрировать их в повседневную жизнь. Мы можем указывать на новое отношение к религии или подчеркивать духовность и благополучие, даже говоря, что мы «духовные, а не религиозные». Но способы, которыми мы воспринимаем себя, и то, как мы взаимодействуем с нашими сообществами и нашим миром в целом, были сформированы чуть более двух тысячелетий назад на фундаментально преобразующей, творческой и изобретательной стадии человеческой истории, которая сейчас называется Осевым веком.


  • Итак, каков был осевой возраст?

    Эпоха Оси (также называемая Эпохой Оси) – это период, когда примерно в одно и то же время вокруг большей части обитаемого мира возникли великие интеллектуальные, философские и религиозные системы, которые сформировали последующее человеческое общество и культуру – с древнегреческие философы, индийские метафизики и логики (сформулировавшие великие традиции индуизма, буддизма и джайнизма), персидский зороастризм, еврейские пророки, «Сотня школ» (в первую очередь конфуцианство и даосизм) древнего Китая….Это лишь некоторые из представительных осевых традиций, которые возникли и укоренились в то время. Эта фраза возникла у немецкого психиатра и философа Карла Ясперса, который отметил, что в этот период произошел сдвиг – или поворот, как будто на оси – от более преимущественно локализованных проблем к трансцендентности .

  • Что означает «трансцендентность»?

    Этот термин буквально означает «выходить за рамки». Согласно канадскому философу и социологу Чарльзу Тейлору, в случае «революции» осевого века в человеческом мышлении о мире «выход за пределы» имеет несколько значений.Среди них – переход к размышлениям о космосе и способах его работы вместо того, чтобы считать само собой разумеющимся, что это работает, появление мышления второго порядка о том, как люди вообще думают о Вселенной и приходят к ней. познать это и отвернуться от простого умилостивления племенных или гражданских божеств (которые Тейлор охарактеризовал как «кормление богов») и к размышлениям о судьбе человечества, об отношениях людей с космосом и о «Благе» и как люди могут быть «хорошими».

  • Если все это происходило примерно в одно время, были ли выводы одинаковы?

    Мыслители Осевой Эпохи проявили большую оригинальность и в то же время продемонстрировали удивительное сходство в отношении своих основных интересов. Индийские мыслители пришли к выводу, что карма, остаточные эффекты прошлых действий, оказывает прямое влияние на человеческую жизнь, и предложили решения того, как люди могут достичь освобождения ( мокша, ) от последствий кармы. В Древней Греции Сократ был образцом мыслителей, которые подчеркивали использование разума в неустанном исследовании истины, а его ученик Платон (возможно, отец западной философии) адаптировал понимание своего учителя в теоретизировании того, как мир повседневного существования и вечный мир идей взаимосвязаны.Китайские мыслители, стремящиеся объединить королевство и предотвратить гражданскую войну, оспаривали и обсуждали подходящий «путь» ( dao ) для человеческого общества; ученики Конфуция, например, утверждали, что dao состояло в продвижении гуманной цивилизации, в то время как ученики таких мыслителей, как Чжуанцзы, взяли Космическое Дао как путеводитель по жизни. Еврейские пророки пришли к выводу, что бог своего народа, Израиль, является Богом, сотворившим небо и землю и сформировавшим судьбы всех людей.Традиция зороастризма (названная так в честь Зороастра [персидское имя Заратустра]) рассматривала человеческую историю как микрокосм космической борьбы между добром и злом, а каждую человеческую жизнь – как постоянную жизнь в борьбе за выбор добра над злом. Тем не менее, во всех случаях представительные мыслители считали себя постулатами решений жизненных вопросов и проблем не только для себя или даже для своей культуры, но и для человечества в целом. Какими бы местными и традиционными ни были их исследования, их заботы были глобальными и даже универсальными.

  • Когда все это произошло?

    Это произошло примерно в I тысячелетии до нашей эры. Приблизительный диапазон дат, предоставленный Ясперсом, составлял от 800 до 200 г. до н.э. С середины 20 века некоторые ученые предлагали более ранние даты для «осевых» фигур, таких как Заратустра (который, возможно, жил немного раньше или даже за пять тысячелетий до осевого века). Более того, даже те фигуры – такие как Будда, Конфуций и Сократ, – которые с большей уверенностью могут быть помещены в промежуток времени Ясперса, не обязательно жили в одно и то же время или в непосредственной близости друг от друга.О степени возможного перекрестного опыления идей на географических расстояниях можно только догадываться.

  • Может ли осевой век повториться?

    Возможно, сейчас мы находимся на пороге новой. Нет сомнений в том, что технологии радикально изменили способы, которыми люди, как индивидуально, так и коллективно, живут своей жизнью, взаимодействуют с культурой, общаются и воспринимают окружающий мир. Между тем индивидуализированные формы религиозности и духовности стали более распространенными, особенно в связи с тем, что с середины 20-го века количество членов и известность традиционных институционализированных религий уменьшилось во многих промышленно развитых странах.Некоторые ученые выразили озабоченность по поводу последствий этих «разрушительных» преобразований для человеческого общества и культуры, особенно с учетом тенденции к секуляризму во многих странах. Другие выражают надежду и даже уверенность в том, что следующий преобразующий период человеческой жизни окажется таким же живым и творческим, как и предыдущий.

Нерадиографическая история аксиального спондилоартрита Сары

Эту историю CreakyJoints рассказала Сара Ислам, 26-летняя студентка четвертого курса медицинского факультета Медицинского факультета Университета Индианы.Сара живет в Индианаполисе со своим партнером и двумя кошками. Уроженка Индии, Сара переехала в Соединенные Штаты в 2008 году и в этом году поступит в ординатуру по психиатрии.

Вот история Сары о том, каково было пройти диагностическое путешествие по системе здравоохранения, когда она сама училась на врача.

***

Осенью 2018 года, когда я учился на третьем курсе медицинской школы, я стал очень часто болеть.Я всегда был в целом здоров – один из тех людей, которые, возможно, заболевают гриппом раз в год, и на этом все. Я работал клерком (ротацией) в педиатрии, и врачи, с которыми я работал, списали это на то, что я проводил больше времени с больными (а иногда и липкими) детьми. Для меня это имело смысл, поэтому я не придал этому большого значения.

Но у меня была сильная лихорадка, что было для меня странно, и я просто постоянно чувствовал себя усталым. Мне пришлось пропустить много дней в клинике – настолько, что мне пришлось их восполнять, чего никогда не случалось со мной раньше ни в одной из моих других ротаций.

Тогда я впервые начал думать, что что-то не так.

Основание на симптомах

Эта болезнь продолжалась. В мае 2019 года, всего через месяц после того, как я начал четвертый год обучения в медицинской школе, я уже пропустил пять дней из-за тех же лихорадок и симптомов, похожих на грипп. Я проводил дни в постели с ощущением, будто меня сбил автобус.

Однажды утром я проснулся и не мог двигаться. Единственное слово, которое я мог использовать, чтобы описать чувство в моей спине, было «заморожено».«Это не совсем похоже на боль, но больше похоже на то, что я не мог двигаться. Я сказал своему партнеру: «Я не думаю, что могу ходить. Не думаю, что могу сгибаться. Не думаю, что смогу встать с постели ». Мы направились в отделение неотложной помощи.

До этого момента я не обращался за медицинской помощью ни по одному из моих приступов болезни, потому что думал, что только что попал в непогоду. Когда ты учишься в медицинской школе, ты как бы полагаешь, что болезнь возникает из-за постоянного стресса. Но это объяснение не подходило полностью.Я впервые в жизни религиозно тренировался и недавно сбросил 60 фунтов. Физически я был в лучшей форме в своей жизни. Болезнь от стресса не ощущалась.

В отделении неотложной помощи я попытался объяснить, что моя спина кажется «заблокированной» и «замороженной». Я сказал им, что боль пронизывала мои руки и ноги, но не по какой-то конкретной схеме. Помощник врача увидел из моей истории болезни, что у меня синдром поликистозных яичников (СПКЯ) – гормональное нарушение, которое может вызывать нерегулярные периоды, – и, похоже, решил, что мы нашли причину.Она сказала мне, что это, вероятно, из-за моего СПКЯ; что-то связанное с яичниками, может быть, разрыв фолликула.

Но я был студентом-медиком. Я знал, что моя боль не в яичниках. Я снова сказал ей, что у меня болит спина. Они все равно заставили меня сделать УЗИ, и оно не дало нам ответов, как будто я знал, что это не так. Я решил попросить компьютерную томографию. Они сказали мне, что я слишком молод, чтобы получить его из-за радиационного риска, и не стали его заказывать. В конце концов, я пробыл там шесть часов и ушел с обезболивающими и без ответов.

В поисках диагноза

На следующий день или около того мне стало лучше, но боли все еще были. Я пошел к врачу-терапевту, который, похоже, не очень обеспокоился, но сказал, что закажет базовые лаборатории. Конечно, такой амбулаторный медицинский процесс может занять месяц, особенно если у вас плотный график медицинской школы, из-за которого сложно записаться на прием.

Наконец моя боль достигла точки, когда я больше не мог вставать с постели. Мне пришлось позвонить в администрацию школы и отложить работу клерка, чтобы я мог понять, что происходит.Мой терапевт продолжал проводить меня через всевозможные экзамены и тесты.

Я обратился к гематологу (врачу, который занимается лечением болезней крови) и обнаружил, что у меня анемия, но устранение этой проблемы не повлияло на мои симптомы. Я узнал, что у меня повышенный уровень белка в крови, и обратился к онкологу, но, к счастью, это был не рак. Я пошла к специалисту по позвоночнику на случай, если у меня будет травма спины. Но моя МРТ была четкой.

Все мои тесты были отрицательными.

За исключением одного: у меня в крови было два воспалительных маркера – С-реактивный белок (СРБ) и скорость оседания эритроцитов (СОЭ) – которые были выше, чем должны быть. Я не могла тренироваться больше месяца, поэтому мой врач сказал, что это должно быть из-за лишнего веса, который я набрал в результате. Но я сказал ему, что симптомы проявились до того, как я набрал вес, так что это объяснение не имело никакого смысла. Затем он сказал: «Я вижу, вы принимаете лекарства от депрессии и беспокойства. Как ты думаешь, может быть, это все в твоей голове, и это просто способ избежать стресса в медицинской школе? »

Но в медицинской школе меня учили серьезно относиться к таким признакам, как высокий уровень маркеров воспаления, как к признакам воспаления, которые требуют дальнейшего обследования – обычно ревматологического.Я был уверен, что увеличение веса и стресс были , а не объяснением моих изнурительных симптомов.

Наконец я сказал ему: «На самом деле, я думаю, что это анкилозирующий спондилит. Мне нужно направление к ревматологу ». Он не согласился. Он объяснил, что я не был белым мужчиной 20-ти лет, и у меня не было никаких признаков, указывающих на AS на моих рентгеновских снимках.

Анкилозирующий спондилит в сравнении с нерадиографическим аксиальным спондилоартритом

В школе я узнал, что анкилозирующий спондилит – это тип воспалительного артрита, который поражает нижнюю часть спины и крестцово-подвздошные суставы (где позвоночник встречается с тазом), а также другие суставы.Это часть спектра заболеваний, известных как аксиальный спондилоартрит (axSpA).

Если у вас анкилозирующий спондилит, это означает, что повреждение ваших суставов заметно на рентгеновских снимках. Если у вас есть похожие симптомы, но на рентгеновских снимках нет видимых повреждений суставов, у вас может быть состояние, называемое нерадиографическим осевым спондилоартритом (nr-axSpA), но в то время я не знал об этом. Кроме того, теперь я знаю, что это большой миф, что АС поражает только белых мужчин.

Доктор, который действительно слушал

Я продолжал двигаться вперед, потому что знал, что могу быть прав.Я почувствовал это костями – буквально. Это был октябрь 2019 года, и к этому моменту я имел дело с необъяснимыми симптомами более шести месяцев. Я обратился к своему специалисту по позвоночнику и спросил, не направит ли она меня к ревматологу. Она смогла это осуществить, и, наконец, я назначил встречу.

Ревматолог оказался потрясающим. Он действительно меня слушал. Я сказал ему, что основные причины, которые заставили меня думать, что это ревматологическая или аутоиммунная причина, заключались в том, что всякий раз, когда я чувствовал боль и скованность, у меня также была лихорадка и утомляемость.

Характер и локализация боли заставили меня с подозрением относиться к СА, потому что я чувствовал ее в основном в пояснице. Я также иногда замечал боль в грудной клетке, а также боль в бедрах, ягодицах, пятках и ступнях, которые, казалось, не соответствовали тому, когда я стоял на ногах или был повышен активность.

Я сказал ему, что когда я впал в отчаяние и поискал в Google все свои симптомы, все вариации привели меня к мысли, что это анкилозирующий спондилит.

Больше всего меня поразило осознание того, что моя боль усиливается по утрам после ночного сна и усиливается в дни бездействия.Это всегда была «лампочка», которую нас учили ассоциировать с AS в школе, и это имело смысл. Боль в спине, которая усиливается в состоянии покоя и уменьшается при физической нагрузке, является признаком воспалительной боли в спине, связанной с гиперактивностью иммунной системы, а не механической болью в спине из-за травмы или соскользнувшего диска.

Он сказал: «Нам нужно сделать рентген вашего крестцово-подвздошного сустава. Думаю, вот в чем проблема ». Это было облегчением, но еще большим облегчением стало то, что он решил пойти дальше и лечить меня так, как будто у меня ревматологическое заболевание, пока мы ждали результатов.Он начал меня с комбинации модифицирующего болезнь противоревматического препарата (сульфасалазин) и нестероидных противовоспалительных препаратов (мелоксикам).

Я сразу почувствовал себя прекрасно. У меня еще даже не было диагноза, но я просто знала. Клинически я вписываюсь в картину какой-то проблемы с артритом.

Разобраться в моих симптомах (наконец)

Мои рентгеновские снимки и более поздняя МРТ оказались отрицательными на признаки АС, и эти результаты плюс отрицательный анализ крови на HLA-B27 – генетический маркер, связанный с более высоким риском развития АС, – означали, что мой ревматолог этого не сделал. не стесняйтесь называть это «осевым спондилоартритом».«Он не соответствовал классификации, которая требует одного из этих двух критериев.

Но я также никогда не мог принять полную дозу сульфасалазина, так как он вызвал у меня ужасные побочные эффекты со стороны желудочно-кишечного тракта, поэтому он был полон решимости найти лучшую альтернативу для контроля моей боли. Он из тех врачей, которые меньше заботятся о диагнозе и больше о вмешательстве, что я ценил.

Через несколько месяцев у меня случился обострение, которое было довольно серьезным. Это было первое, что у меня было за какое-то время.Ревматолог сказал мне, что есть этот «новый» диагноз, называемый нерадиографическим осевым спондилоартритом. Я никогда не слышал об этом, поэтому я прочитал об условии, а затем мы все вместе обсудили. Все имело смысл. Симптомы nr-axSpA соответствуют моему повседневному опыту T.

Мы приняли решение назначить мне биологический препарат, лекарство, которое нацелено на воспаление, вызванное сверхактивной иммунной системой. Как правило, я стараюсь не говорить о лекарствах в абсолютных тонах, потому что знаю, что иногда это бывает удачно или нет, но это действительно изменило жизнь.Я сразу увидел пользу. Когда я разговаривал с врачом после двух первых двух доз, он сказал: «Вы уже видите преимущества? Как такое возможно? » Я сказал: «Не знаю, но мне это нравится».

Итак, после нескольких месяцев приема лекарств я «вернулся к норме?» Не совсем. Прямо перед тем, как у меня появились симптомы, я поднимал тяжести и использовал велотренажер и эллиптический тренажер пять-шесть дней в неделю. Я не знаю, вернусь ли я к этому снова. Но это определенно не похоже на то, что я чувствовал, когда большую часть дней не мог даже сидеть в постели.

Все, что я сейчас замечаю, это некоторая скованность в спине и бедрах, в основном по утрам. По мере того, как я начинаю двигаться в течение дня, скованность становится лучше. Я думаю, что самая большая разница заключается в том, что я могу сгибать и поднимать предметы, что было для меня запретом большую часть прошлого и предыдущего года. Недавно я прошел несколько миль, что было больше, чем я мог сделать за долгое время. Это хорошо.

«Серебряной подкладкой» этого диагноза, происходящего во время пандемии, было то, что многие мои смены – например, психиатрия и семейная медицина – были тем, что я мог сделать с помощью социально удаленных визитов и телемедицины, поэтому мне не нужно было на ногах столько, сколько я мог бы быть в другом году.

Моя первая по-настоящему дикая ротация будет в следующем месяце, когда я буду в отделении неотложной помощи. Это станет настоящей проверкой того, как все изменилось и смогу ли я чувствовать себя хорошо в следующие пару месяцев, когда я буду делать более интенсивные ротации в больницах.

Отражение самооценки

Определенно были времена во время этого процесса, когда я начинал закручиваться в мысль, что я, должно быть, придумываю свои симптомы. Но затем, когда я почувствовал физическую боль, я вспомнил, что это не может быть моим мозгом, потому что, когда я принимаю лекарства, они помогают.

Навигация в диагностическом путешествии – определенно зрелая область для неуверенности в себе.

Есть поговорка, которой нас учат на четвертом курсе медицинской школы: пациент знает себя лучше всех. И без моего личного опыта постановки диагноза нерадиографического осевого спондилоартрита я не знаю, что я бы так полностью верил в эту концепцию, как сейчас. Но теперь я понимаю, что мы, врачи, переводим результаты анализов и то, что кто-то сообщает о своих симптомах, в диагностику и лечение.Нам не нужно рассказывать кому-то, что он чувствует.

Это понимание формирует мои взгляды на то, как я начинаю заниматься медициной. Я надеюсь, что это сделает меня лучшим врачом, тем, кто действительно меня слушает. Потому что мне действительно нужен был один человек, который сделал бы это за меня.

Мой совет другим людям, живущим с нерадиографическим аксиальным спондилоартритом

Защитите себя

Если один врач вас не слушает или не верит, найдите того, кто слушает. Я думаю, что часто люди чувствуют, что должны продолжать посещать одного и того же врача, или они чувствуют, что они рассердят своего доктора.Как человек, побывавший на обеих сторонах, я считаю, что вы имеете право говорить, что полезно, а что нет.

Используйте Google на благо

Как будущий врач, я знаю, что докторам не нравится, когда их пациенты слишком много гусят перед тем, как прийти к ним на прием. Но если вам нужен словарный запас, чтобы объяснить свои симптомы врачу, я думаю, что Интернет может быть действительно полезен, чтобы разобраться в этом. Если вам удастся найти истории о пациентах, которые похожи на ваши, а затем вы сможете прочитать, что они переживают, и можете найти слова, чтобы выразить врачу то, что вы чувствуете.

Подключиться к сообществу

Анкилозирующий спондилит и не рентгенологический аксиальный спондилоартрит иногда трудно объяснить другим людям. Ключ к успеху – найти других, которые говорят о вспышках болезни так же, как и вы, и знают, что кто-то другой это понимает – что то, через что вы проходите, реально.

Если бы я мог сказать одну вещь своему недавно диагностированному…

Не беспокойтесь так сильно о том, что о вас думают другие, пока вы проходите этот процесс. Защитите себя с самого начала.Мне потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что настаивать на том, что мне нужно, – это нормально. Были времена, когда я знал, что то, что мне говорят, было бесполезным или даже неправильным, но я не обращал на это внимания в данный момент. Я буду вежливым и пойду домой и буду трепаться об этом позже, или скажу себе, что в следующий раз заговорю.

Но теперь я вспоминаю то первое посещение неотложной помощи и жалею, что не сказал: «Это не то место, где находятся яичники. Моя боль где-то в другом месте. Мне не нужны эти УЗИ. Я хочу, чтобы ты написал мне заказ на КТ, потому что это то, что мне нужно.«Даже если бы это ничего не показало, это был бы шаг в правильном направлении. Потому что промедления того не стоили. Я пережил столько страданий, потому что люди продолжали хвататься за соломинку, которая, как я знал, была неправильной. Тот факт, что у меня с самого начала было предчувствие, что моя проблема была ревматологической, возможно, аутоиммунной, что это был какой-то спондилоартрит, и тот факт, что я был прав, очень подтверждается задним числом.

Но это не компенсирует год незнания.

Отслеживайте симптомы AxSpA с помощью ArthritisPower

Присоединяйтесь к реестру исследований CreakyJoints, ориентированному на пациентов, и отслеживайте такие симптомы, как усталость и боль. Узнайте больше и зарегистрируйтесь здесь.

Этот образовательный ресурс стал возможен при поддержке UCB, глобальной биофармацевтической компании, специализирующейся на неврологии и иммунологии.

Что такое осевое в осевом возрасте? на JSTOR

Abstract

L’idée que le milieu du 1e millénaire de notre ait constitué une époque pivot remonte au moins à Jaspers (1949).Depuis, Voegelin, Eisenstadt et bien d’autres внесли свой вклад в исследование quatreurgissements pivotaux: Israël, la Grèce, l’Inde et la Chine. Des conditions préalables – économiques, sociales, politiques – онт été идентифицирует mais aucune liaison causale n’a été établie entre le социальных изменений и возникновения образований культурных и религиозных нововведений. Предоставьте доступ к Мартину Дональду, l’article montre que, dans les quatre cas, une culture théorique nouvelle s’est appliquée à la переформулировку базовых культур.Залейте autant les différences entre les quatre cas sont telles qu’il faille parler de pivots multiples, в соответствии с parle de modernités multiples. Идея осевого века в середине I тысячелетия до н. Э. имеет долгую историю, но был сформулирован Карлом Ясперсом в его книге 1949 года «Смысл и цель истории». С тех пор Фогелин, Эйзенштадт и многие другие внесли свой вклад в прояснение четырех случаев осевого «прорыва», если использовать термин Ясперса, а именно древнего Израиля, Греции, Индии и Китая. Был выявлен ряд существенных фоновых условий – экономических, социальных и политических – которые указывают на драматические социальные изменения во всем старом мире, но нет четких указаний на причинную связь этих изменений с появлением поразительно новых культурно-религиозных образования.В этой статье используются категории, заимствованные из работы Мерлина Дональда, чтобы доказать, что во всех четырех случаях «теоретическая» культура применялась к переформулировке основных культурных предпосылок, хотя «миметические» и «повествовательные» традиции, которые были центральными в более старых цивилизациях, продолжали действовать. быть значительным, но переформулированным в свете нового теоретического понимания. Однако эти четыре случая далеко не однородны. Они показывают такие различия между собой, что мы можем говорить о «множественности осей», как мы привыкли говорить о «множественных современностях».Die Vorstellung, dass die Mitte des ersten Jahrtausends unserer Zeitrechnung eine Wende darstellt, geht auf Jaspers zurück (1949). Seitdem haben Voegelin, Eisenstadt und einige andere Untersuchungen über die vier großen Wenden – Израиль, Грихенланд, Индия и Китай – im Laufe der Geschichte der Menschheit geführt. Mehrere Voraussetzungen – wirtschaftlicher, sozialer und politischer Art – lassen sich festmachen, doch gibt es kein eindeutiges Anzeichen für eine kausale Beziehung zwischen einem sozialen Wandel und dem Entsserlich gänzulture For.Basierend auf den Arbeiten von Merlin Дональд, zeigt dieser Aufsatz, dass in allen vier »Теоретические исследования« Fällen eine Neuformulierung grundsätzlicher kultureller Prämissen vonstatten gegangen war, gleichntszeitig bestanden fortungen die fügangen war » Trugen. Die zahlreichen Unterschiede zwischen diesen vier Fällen lassen uns von vielfältigen Wenden sprechen, ebenso wie wir von vielfältigen Modernen sprechen.

Информация о журнале

Европейский журнал социологии публикует новаторские, эмпирические и теоретические исследовательские статьи из всех областей социологии. Он открыт для социологически обоснованных вкладов антропологов, экономистов, историков, юристов и политологов. Журнал имеет особую репутацию в области сравнительной и исторической социологии, но не ограничивается этими областями. Он методологически открыт для качественных и количественных исследований.Журнал стремится способствовать распространению социологических исследований из европейских стран и расширять взаимодействие между европейской и неевропейской социологией.

Информация об издателе

Cambridge University Press (www.cambridge.org) – издательское подразделение Кембриджского университета, одного из ведущих исследовательских институтов мира и лауреата 81 Нобелевской премии. В соответствии со своим уставом издательство Cambridge University Press стремится максимально широко распространять знания по всему миру.Он издает более 2500 книг в год для распространения в более чем 200 странах. Cambridge Journals издает более 250 рецензируемых академических журналов по широкому кругу предметных областей в печатном виде и в Интернете. Многие из этих журналов являются ведущими научными публикациями в своих областях, и вместе они составляют одну из наиболее ценных и всеобъемлющих областей исследований, доступных сегодня. Для получения дополнительной информации посетите http://journals.cambridge.org.

Формы и пределы гипертекста | автор jjosephmiller | Нелинейная документальная литература

Признаюсь, я довольно линейный мыслитель.Я пришел к этому честно, потратив чуть больше десяти лет на изучение, а затем на практику довольно жесткой версии аналитической философии.

«Что такое аналитическая философия », – спросите вы?

Для строгого ответа на этот вопрос потребуется больше слов, чем любой здравомыслящий человек готов прочитать, но вкратце версия состоит в том, что философы-аналитики разбивают утверждения на их мельчайшие составные части (будь то термины, концепции или предложения), а затем анализируют каждая часть через призму формальной логики.

Как хороший философ-аналитик, я официально утверждаю, что постмодернизм как теория бессвязен, по крайней мере, в применении к моральным или политическим вопросам.

И все же я очарован самой постмодернистской идеей, что связи между текстами важнее аргументов в этих текстах.

Последние пару лет я был очень одержим идеей нелинейного текста. Текст, который не просто перемещает читателя от A к B к C посредством ряда логических шагов.Текст, который читатель создает, выбирая шаги, которым нужно следовать.

Итак, рискуя, что полиция аналитической философии заберет мой диплом, я собираюсь поговорить о теории гипертекста, которая является довольно постмодернистской (или, точнее, постструктуалистической) концепцией. Однако справедливое предупреждение: я все еще философ-аналитик, пытающийся объяснить постмодернизм, так что это будет довольно сложно. (Вставьте свой собственный анекдот про постмодернизм и махание руками.)

Что такое гипертекст?

В своей простейшей форме гипертекст – это просто набор узлов (назовите их карточками, документами, страницами или чем-то еще) и набором связей между этими узлами.Ссылки могут иметь две формы:

  • Однонаправленные ссылки позволяют одностороннее перемещение между узлами.
  • Двунаправленные каналы позволяют перемещаться между узлами вперед и назад.

Здесь я буду говорить только об однонаправленных ссылках. Двунаправленные ссылки – это круто, но гиперссылка HTML однонаправленная, и это действительно то, что меня интересует.

Гипертекст можно организовать несколькими способами. Вот некоторые из них, которые кажутся особенно важными для Интернета.

Axial Structure

Axial – действительно претенциозный ярлык для чего-то довольно простого – движения по линии. Однако осевой гипертекст не является строго линейным. Скорее, читателям предлагается сделать регулярные отступления, а затем вернуться к основному тексту.

По сути, именно так мы пишем каждый документ в сети.

  • Очерк с некоторыми включенными галереями изображений? Осевой гипертекст.
  • Боковая панель, которая расширяется по основному сюжету, а затем возвращается в исходное положение, когда вы закончите? Осевой гипертекст.
  • Встраивание видео, которое предлагает дополнительный контекст для повествования? Осевой гипертекст.
  • Стопка карточек в конце статьи Vox? Осевой гипертекст.

Я мог бы продолжить, но я думаю, вы поняли суть.

Древесное сооружение

Еще один страшный термин. Древесный просто означает древовидный , но ни один уважающий себя постмодернист не использует простое слово, когда подойдет эзотерический. В любом случае, древовидная структура имеет определенную начальную точку и множество неперекрывающихся конечных точек (см. Рисунок 1 ниже).

Рисунок 1

Если вы повернете эту структуру на 90 ° по часовой стрелке, вы почти получите карту сайта. Действительно, информационный архитектор мог бы назвать этот вид структуры иерархической – каждый узел является родительским для своих подключенных узлов справа и дочерним элементом для подключенного узла слева. Иерархический язык имеет немного меньший смысл в применении к повествовательному тексту, поэтому мы будем придерживаться древовидного .

Самым очевидным примером древовидного текста является рассказ «Выбери свое собственное приключение».Истории CYOA предоставляют множество путей по тексту, каждый из которых ведет к заранее определенному финалу. Структура требует предоставления читателям четкого бинарного выбора – требование, которое, вероятно, будет казаться довольно искусственным вне художественной литературы.

В цифровой сфере многие видеоигры используют древовидную модель, но мне не известно о большом количестве документальной литературы, использующей этот тип структуры. Если вы ищете реальный пример, не копая книгу «Выбери свое собственное приключение» на чердаке родителей, потратьте несколько минут на «Ты медведь».

Многоуровневая структура

Как следует из названия, многоуровневые структуры включают два разных уровня связанных узлов. Каждый узел верхнего уровня последовательно связан со следующим узлом верхнего уровня, а также с соответствующим ему узлом нижнего уровня (см. Рисунок 2 ниже).

Рисунок 2

Обычно верхний слой содержит текст, а нижний слой – фотографии, звуки и видео.

Есть много интересных возможностей для многоуровневого гипертекста. Текст эссе Pitchfork «Блеск в темноте» является стандартной записью в жанре «Музыкант с новым альбомом».Отличие – это слой покадровых изображений, которые сопровождают текст. Хотя они не являются строго частью основного повествования, они вызывают чувство личности, которое углубляет текст.

Несколько иной взгляд на многоуровневую структуру, платформа публикации FOLD, позволяет пользователям добавлять слой мультимедиа для сопровождения текстового повествования. Платформа, созданная Центром гражданских медиа в Массачусетском технологическом институте, предлагает немного другой взгляд на ту же идею. В основном повествовании используется набор карт.Затем каждая карточка связывается со вторым слоем, который содержит справочную информацию – видео, текст, карты и т. Д.

Сетевая структура

Я признаю, что это тот, который меня действительно очаровывает. В сетевой структуре узлы соединены несколькими звеньями, потенциально перекрывающимися звеньями (см. Рисунок 3). Нет конкретной отправной точки и нет конечной точки. Можно попасть в каждый узел, хотя в структуре есть несколько путей, и многие из этих путей будут попадать в один и тот же узел несколько раз.

Рисунок 3

Вы можете распознать сетевую структуру как базовую форму самой сети, в которой любая заданная страница может ссылаться на множество других страниц – некоторые или все из которых могут ссылаться на нее. Мы довольно хорошо умеем строить такие ссылки между статьями.

Но я думаю, что мы еще не задумались о том, что может означать создание единой публикации, состоящей из сети связанных узлов.

В самом деле, я не могу сказать, что я действительно видел, как это пробовали где-нибудь, хотя в одном из тех кусочков самореференциальной метанесности, которые хорошие аналитические философы, как я, должны презирать, именно то, что вы чтение – одна из частей попытки сделать это.

Осевой возраст Мысль: Греция – путешествие человека

Греческая драма

К концу шестого века Афины стали родиной драматических традиций, которые укрепили связи всего сообщества. Город Дионисия, проводился в марте каждого года, чтобы приветствовать весну. Дионис, помимо прочего, был богом трагического искусства, и некоторые ученые считают, что эти события были частью религиозного праздника в его честь. Другие, что они были добавлены к религиозному празднику, поскольку «публика» уже собралась на это мероприятие.Тем не менее боги всегда присутствуют в сюжетах, по крайней мере, на заднем плане, а иногда и как персонажи на сцене. К ним часто обращаются или бросают им вызов человеческие герои, которые часто оказываются их беспомощными пешками.

Дионис верхом на леопарде, мозаика IV века до н.э. из Пеллы.

Спектакли проходили на стадионе, вмещавшем около 20 000 человек, и проводились в течение трех определенных и последовательных дней в году, от восхода до захода солнца.

Каждый день один поэт представлял трилогию, за которой следовала бурлескная сатирская пьеса, которая была короче и часто была тематически связана с пьесами, которые ей предшествовали.В греческом агонистическом духе (от греческого agōnistikos, от слова agōn , означающего состязание) эти пьесы были частью соревнования между тремя трагиками, выбранными для этого события Архонтом, ответственным за его организацию. Кроме того, чаще всего главные герои каждой пьесы конфликтовали друг с другом.

Театр Диониса (вверху) в Афинах.

Tragoidia – формальный термин, который относится не к предмету, а к форме, и его значение больше походило на наше слово «игра», чем на наше слово «трагедия».Согласно Аристотелю, «Сюжет Tragoidia должен быть серьезным». Тем не менее, почти все выжившие – трагедии в нашем понимании этого слова.

Актеры были типичными фигурами: они носили тяжелые маски, скрывающие любое выражение лица, их одежды были тяжелыми и неотличимыми друг от друга, их движения ритуализированы. Чтобы взволновать публику, они полностью полагались на качество своих голосов, танцевальные движения и стихи, которые они говорили и пели.Софокл, например, избегал выступлений в своих пьесах, потому что его голос был слишком слабым.

Сюжеты почти всегда были взяты из традиционной греческой мифологии и имели тенденцию сосредотачиваться на конфликте внутри большой семьи из далекого и героического прошлого. Таким образом, широкой публике будет известен сюжет и главные герои. Но детали пьесы были изменены, и второстепенные персонажи часто придумывались, чтобы перефокусировать историю, чтобы выделить те ракурсы, которые хотел писатель, вкладывая любые слова в уста персонажа.Таким образом, трагедия затронула более широкие современные социальные темы, такие как справедливость, противоречие между общественным и частным долгом, опасности политической власти и баланс сил между полами.

Греческая аудитория уже привыкла внимательно слушать в течение длительного времени на публичных собраниях и в судах, следовательно, им было бы легче слушать и запоминать устное слово, чем этот формат для нас сегодня.

Аспекты, перспективы и актуальность трилогий будут обсуждаться гражданами, поскольку трагедия не только подтвердила традиционные ценности, укрепив групповую сплоченность, но также обнажила слабости, конфликты и сомнения как в личности, так и в государстве.Афинская демократия была новой, и переход от традиционной кровной или племенной лояльности к лояльности государству, хотя и приветствовался интеллектуально, людям, вероятно, было бы труднее усвоить. Афиняне применили то, что они узнали в театре, к другим аспектам своей жизни, к трудным гражданским вопросам, к своим обсуждениям в Собрании и к своим решениям в судах.

Пьесы рассказывают истории, которые безжалостно и безжалостно обращаются к человеческим страстям, конфликтам и страданиям, одновременно выражая греческие идеалы.Они были открыты для всех граждан, возможно, даже для женщин и рабов. Таким образом, в течение как минимум трех дней афиняне имели возможность и пространство испытать и подумать о тех аспектах человечества, которые угрожали благополучию и равновесию их общества, как в oikos (семья), так и в семье. полис (гос.)

Здесь, в театрах под открытым небом, публика могла наблюдать, как каждое проступок – даже самое ужасное из человеческих побуждений и страстей – разыгрывается и разыгрывается в очень контролируемой обстановке.Это было катарсическим переживанием (или очищением) для всех; здесь переживались и принимались страдания и росло сочувствие. Греческий классический театр был предохранительным клапаном для общества, где каждый год выявлялись страсти и опасения, которые затем можно было контролировать.

Карен Армстронг пишет в The Great Transformation, «Трагедия научила афинян проецировать себя на« других »и включать в свои симпатии тех, чьи предположения заметно отличались от их собственных.… Прежде всего, трагедия поставила на сцену страдания. Это не позволяло публике забыть, что жизнь была «дуккха», болезненной, неудовлетворительной и неприятной. Помещая измученного человека перед полисом, анализируя его боль и помогая публике сопереживать ему или ей, трагики пятого века – Эсхил (ок. 525 – 456), Софокл (ок. 496 – 405) и Еврипид (ок. 484 – 406) – проник в самое сердце духовности Осевого века. Греки твердо верили, что разделение горя и слез создает ценную связь между людьми.Враги обнаружили свою общую человечность… »

масок греческого театра: комедия, Зевс, юность и Дионис.

От палеолита до осевого века: Белла, Роберт Н .: 08842

019: Amazon.com: Книги Эта книга – opus magnum величайшего из ныне живущих социологов религии. Никто со времен Макса Вебера не создал такой эрудированной и систематической сравнительной всемирной истории религии на ее ранних этапах. Роберт Белла открывает новые возможности для междисциплинарного изучения религии и глобального межрелигиозного диалога.(Ханс Йоас, Чикагский университет и Фрайбургский институт перспективных исследований, Фрайбургский университет Альберта Людвига)

Это необычайно богатая книга, основанная на широком спектре научных исследований. Он содержит не только множество отдельных исследований, но и содержит последовательную и мощную теоретическую структуру. Ничего подобного не существует. Конечно, это будет оспорено. Но это сделает дебаты большим шагом вперед даже для противников. И это позволит другим ученым опираться на его идеи в дальнейших исследованиях религии в прошлом и настоящем.(Чарльз Тейлор, автор книг Светский век и Дилеммы и связи )

Роберт Белла Религия в эволюции человека – это наиболее важный систематический и исторический анализ религии со времен Гегеля, Дюркгейма и Вебера. Это средство переворачивания страниц bildungsroman человеческого духа поистине глобального масштаба, и оно должно быть на книжных полках каждого образованного человека. Белла вдыхает новую жизнь в важнейшую универсальную историю, делая древний Китай и Индию неотъемлемыми частями великого повествования о религиозной эволюции человека.Щедрость и широта его сочувствия и любопытства к человечеству полностью отражены на каждой странице. Прочитав эту великолепную книгу, человек никогда не увидит историю человечества и наш современный мир одинаковыми. (Ян Сяо, колледж Кеньон)

Эта великая книга – интеллектуальный урожай богатой академической жизни ведущего социального теоретика, который усвоил широкий спектр биологической, антропологической и исторической литературы в погоне за захватывающим дух проектом. Роберт Белла сначала ищет корни ритуалов и мифов в естественной эволюции нашего вида, а затем следует за социальной эволюцией религии вплоть до Осевого века.Во второй части своей книги ему удается провести уникальное сравнение происхождения горстки сохранившихся мировых религий, включая греческую философию. В этой области я не знаю столь же амбициозного и всеобъемлющего исследования. (Юрген Хабермас)

«Религия в эволюции человека» – работа выдающихся амбиций и масштабов. Обилие ссылок, которые Роберт Белла использует в поддержку своего аргумента, захватывает дух, как и смелость самого аргумента. Удивительно вдохновляющая книга.(Джон Банвилл, писатель)

Пересмотр Беллахом его собственной классической теории религиозной эволюции представляет собой кладезь богатых деталей и социологического понимания. История эволюции не является линейной, но полна поворотов и вариаций. Человеческая способность к религии начинается с самых ранних ритуальных собраний, включающих эмоции, музыку и танец, вызывая коллективное возбуждение и общие рассказы, которые придают смысл утилитарному миру. Но ритуал переплетается с властью и стратификацией, так как вожди соперничают друг с другом по длине, стоимости и впечатляющей силе ритуала.Архаические королевства принимают зловещий оборот с террористическими ритуалами, такими как человеческие жертвоприношения, возвышающие одновременно могущество бога и правителя. По мере того, как общества становятся более сложными, а правители приобретают организацию, которая больше полагается на администрирование и налогообложение, чем на чистую внушительность и террор, религии движутся к осевому прорыву к более абстрактным, универсальным и саморефлексивным концепциям, поднимая религиозную сферу над мирскими благами и властью. Прежде всего, религии прорыва становятся этизированными, выступая против жестокости и неравенства и создавая идеалы, которые в конечном итоге станут идеалами более справедливых и гуманных обществ.Белла ловко исследует основные исторические тексты и взвешивает современную науку в представлении своего всеобъемлющего видения. (Рэндалл Коллинз, автор книги «Социология философий: глобальная теория интеллектуальных изменений»)

В этом авторитетном усилии выдающийся социолог религии Белла пытается не что иное, как показать способы, которыми развитие определенных способностей людей обеспечило основу для религия … [Читатели] будут вознаграждены множеством ярких идей по истории религии.( Publishers Weekly, 2011-08-08)

Книга Беллы представляет собой интересный отход от традиционного разделения науки и религии. Он утверждает, что развивающиеся мировоззрения стремились объединить, а не разделить людей. Примечательно, что именно на этих принципах сегодня основаны как западные, так и восточные современные общества. Что больше всего поражает читателя, так это то, как автор связывает культурное развитие и религию в эволюционном контексте. Он предполагает, что культурную эволюцию можно рассматривать в миметическом, мифическом и теоретическом контекстах.(Брайан Ренвалл, Библиотечный журнал 2011-08-01)

Религия в эволюции человека не похож на многие другие книги о науке и религии, которые склонны объяснять веру как пятно на сканировании мозга или несчастный случай. социальной организации ранних гоминидов. Напротив, это смелая попытка понять религию как часть самой большой большой картины – жизни, вселенной и всего остального … Не нужно верить в разумный замысел, чтобы искать эмбриональные следы человеческого поведения на нижних ступенях жизни. эволюционная лестница.Попытка [Беллы] сделать именно это с помощью недавних исследований в области зоологии и антропологии приводит к целому ряду тематических исследований, которые обеспечивают настоящее новаторство в книге. Через эти страницы проходят не только шимпанзе и обезьяны, упомянутые в названии слова «эволюция», но и волки, птицы и игуаны. В таком разнообразном составе Белла ищет что-то общее, что может дать некоторое представление о том, где и когда зародилась уникальная человеческая деятельность религии. То, что он находит, столь же интригующе, сколь и неожиданно…Белла меньше озабочен тем, является ли религия правильной или неправильной, хорошей или плохой, благовониями или горчичным газом, чем пониманием того, что это такое и откуда она исходит, и следованием пути к этому пониманию, куда бы оно ни привело. .В идеальном мире бесконечное любопытство, проявленное на протяжении всего периода Религия в эволюции человека , задавало бы тон всем дискуссиям о религии на публичных площадях. (Питер Мансо Bookforum 2011-09-01)

Еще со времен Дарвина теория эволюции считалась смертельным врагом религиозной веры; сотворение Адама и Евы и процесс естественного отбора просто несовместимы.В книге «Религия в эволюции человека: от палеолита до осевой эпохи » социолог Роберт Белла предлагает новый, неожиданный способ примирения этих противоположностей, используя эволюционную психологию, чтобы доказать, что изобретение религиозных верований сыграло решающую роль в развитии современные люди. ( Barnes and Noble Review, 14 сентября 2011 г.)

Роберт Н. Белла был почетным профессором социологии в Калифорнийском университете в Беркли.

От глубокой истории к постаксиальной религии

Страница 12 из 12 Оригинальное исследование

hp: // www.hts.org.za Открытый доступ

Barre, J.L., 2011, Когнитивная наука, религия и теология: от человеческого разума к

божественным разумам, Templeton Press, Коншохокен, Пенсильвания.

Барре, Дж. Л., 2012, «Естественность религии и противоестественность теологии», в

Д. Эверс (ред.), Религия естественна ?, стр. 2–23, T&T Clark, Лондон.

Белла Р.Н., 2011, Религия в эволюции человека: от палеолита до осевого возраста,

The Belknap Press of Harvard University Press, Кембридж, Массачусетс.

Белла, Р.Н., 2012, «Пересмотр религии в эволюции человека: ответ комментаторам»,

Религия, мозг и поведение 2 (3), 260–270. hp: //dx.doi.org/10.1080/215359

9X.2012.712758

Bellah, R.N. & Joas, H. (eds.), 2012, Осевой возраст и его последствия, The Belknap

Press of Harvard University Press, Кембридж, Массачусетс.

Беринг, Дж., 2011 г., Инсект веры: Психология душ, desny и смысл

жизни, W.В. Нортон, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Бойер П., 2002 г., «Религия объяснена: эволюционное происхождение религиозной мысли», Basic

Books, Нью-Йорк.

Кристенсен, Л.С., 2015, «Культурная эволюция в еврейской Библии: жертвоприношения животных,

окропление кровью, священные тексты и публичные чтения», Еврейские исследования 50, 15–35.

Конради, Э.М. и Дю Туа, К.В., 2015, «Знания, ценности и верования на юге

Африканский контекст с 1948 года: обзор», Zygon 50 (2), 455–479.hp: //dx.doi.

org / 10.1111 / zygo.12167

Дональд, М., 2001, Разум настолько редкий: эволюция человеческого сознания, Нортон,

Нью-Йорк, Нью-Йорк.

Du Toit, C.W. (ред.), 2000, «Эволюция и творчество: новый диалог между верой и знанием»

, UNISA, Претория.

Du Toit, C.W. (ed.), 2010, Homo transcendentalis? Трансцендентность в науке и

религии: междисциплинарные перспективы, Исследовательский институт теологии и

религии, Претория.

Форстер, Д., 2007, «Идентичность в отношениях: этика убунту как ответ на тупик

индивидуального сознания», в CW du Toit (ed.), The impact of

knowledge системы человеческого развития в Африке, стр. 245–289, UNISA

Исследовательский институт религии и теологии, UNISA.

Грегерсен, Н.Х., 1998, «Теория контекстуальной когерентности для диалога между наукой и религией

», в Н.Х. Грегерсен и Дж.W. van Huysteen (ред.), Переосмысление теологии и

науки. Шесть моделей для текущего диалога, стр. 181–231, Eerdmans, Grand

Rapids, MI.

Грегерсен, Н.Х., 2001, «Крест Христа в эволюционирующем мире», Dialog: A Journal

of Theology 40 (3), 192–207. hp: //dx.doi.org/10.1111/0012-2033.00075

Gregersen, NH, 2003, «Естественность религиозного воображения и идея

разоблачения», Ars Disputandi 3 (1) , 261–287.

Грегерсен, Нью-Хэмпшир, 2010, «Глубокое воплощение: Логос стал плотью», в К. Блумквисте (ред.),

Трансформационные теологические перспективы, стр. 167–182, Lutheran University Press,

Миннеаполис, Миннесота.

Грегерсен, Н.Х., 2012, «Расширенное тело: социальное тело Иисуса согласно

Луки», Dialog: A Journal of Theology 52 (3), 235–245. hp: //dx.doi.org/10.1111/

j.1540-6385.2012.00689.x

Gregersen, N.H., 2013a, «Deep incarnaon and Kenosis: In, with, under, and as.Ответ

на Теда Петерса, Диалог: Теологический журнал 53 (3), 251–262.

Gregersen, N.H., 2013b «Cur deus caro: Иисус и история космоса», Theology and

Science 11 (4), 270–293. hp: //dx.doi.org/10.1080/14746700.2013.836891

Грегерсен, Нью-Хэмпшир, 2015a, ‘Расширенное тело Христа: три измерения глубокого

инкарнайона’, в Н.Х. Грегерсен (ред.) , Incarnaon: On the scope and depths of

Christology, pp. 225–252, Fortress Press, Миннеаполис, Миннесота.

Gregersen, N.H., 2015b, ‘J. Вентцель ван Хайсстин: Изучение мест проведения

междисциплинарного богословия », Theology Today 72 (2), 141–159. hp: //dx.doi.

org / 10.1177 / 0040573615581547

Johnson, EA, 2015, «Иисус и космос: измерения в глубокой христологии», в NH

Gregersen (ed.), Incarnaon: On the scope and depths Christology, pp. 133–156,

Fortress Press, Миннеаполис, Миннесота.

Йоргенсен, Дж., 2008, Иисус Имандарс и Христос Бхактас: два тематических исследования

межрелигиозных герменевков и идентичности в глобальном христианстве, Питер Ланг,

Франкфурт-на-Майне.

Mühling, M., 2014, Resonances: Neurobiology, Evoluon and theology: Evoluonar y

нишевый конструирование, экологический мозг и Relaonal-Narrave теология,

Vandenhoech & Ruprecht, Gö ngen.

Пирс, К.С., 1998, «Бессмертие в свете синехизма», в The essenal peirce.

Избранные философские сочинения. Том 2 (1893–1913), стр. 1–3, The Peirce

Edion Project, Indiana University Press, Блумингтон, Индиана.

Sayers, D., 1969, Chrisan Leers to a Post-Chrisan World, Wm. B. Eerdmans, Grand

Rapids, MI.

Sco-Phillips, T.C. И Лаланд, К.Н., 2014, «Перспектива конструкции ниши: критическая оценка

», Evoluon 68 (3), 1231–1243. hp: //dx.doi.org/10.1111/evo.12332

Шайрок, А.И Smail, D.L. (ред.), 2011, «Введение», в Шайрок, А. и Смаил, DL, Deep

История

: Архитектура прошлого и настоящего, стр. 3–31, California University Press,

Беркли, Калифорния .

Smail, D.L., 2008, On deep history of the brain, University of California Press,

Berkeley, CA.

Смит Д.Р., 2015, «Лютеранский богословский ответ на изменение климата», Theology and

Science 13 (1), 64–78. hp: //dx.doi.org/10.1080 / 14746700.2014.987995

Свидлер, А., 2012, «Где находятся осевые обязательства? Проблемы мышления о

– африканском случае », в R.N. Белла и Х. Джоас (ред.), Осевой возраст и его последствия

, стр. 222–247, The Belknap Press of Har vard University Press,

Cambridge, MA.

Ван Хайсстин, Дж. У., 2006, Один в мире. Уникальность человека в науке и

теологии, Eerdmans, Grand Rapids, MI.

Ван Хайсстин, Дж. У., 2011, «Постфундаментальный настрой и человеческая уникальность: ответ на

ответов

», Toronto Journal of Theology 27 (1), 73–86. hp: //dx.doi.org/10.3138/

tjt.27.1.73

Велдсман, Д.П., 2004, «Пересмотр последствий современных эпистемологических моделей

для понимания религиозного опыта: Обзор », Religion &

Theology 11 (3–4), 278–297. hp: //dx.doi.org/10.1163/157430104X00131

Visala, A., 2011, Натурализм, теизм и познавательное изучение религии: Религия

объяснил ?, Ашгейт, Олдершот, Великобритания.

Was, F. & Turner, L.P. (ред.), 2014, Evoluon, религия и когнитивная наука: Crical

и конструктивные эссе, Oxford University Press, Oxford.

↑ I

Поздним вечером, около полуночи, сидели у потухающего камелька пятеро старых друзей и рассказывали друг другу истории.

Многие думают, что в теперешнее время этого больше не случается. Бывало изредка в начале прошлого столетия, стало учащаться к середине, потому во времена Тургенева, казалось — постоянно где-нибудь да собираются старые друзья у камелька и рассказывают истории; а теперь, действительно, об этом совсем не слышно, ни у нас, ни за границей, — во Франции, например. По крайней мере, повествователи нам об этом никогда больше не говорят. Боятся ли они удлинить свое повествование и утомить занятого читателя, хотят ли непременно выдать рассказ приятеля за свое собственное измышление, или, может быть, действительно нет больше таких, приятных друг другу людей, которые засиживались бы вместе у камелька и умели слушать чужие истории — кто знает? Но хоть редко — а это случается и в наши времена. По крайней мере, случилось в тот вечер, о котором я рассказываю.

Они были не только старые друзья, но и старые люди. То есть не так, чтобы очень старые, — между сорока и пятидесятью все, и все — холостяки. Оттого, может быть, они и засиделись вместе у камелька, и умели слушать друг друга, покуривая кто папиросу, кто тихую душистую сигару и медленно прихлебывая из стаканов славное, маслянистое вино. Есть какое-то особенное, мягкое достоинство у старого, спокойного холостяка. Он не рассеян, он весь всегда тут, и всегда готов к дружбе, и когда слушает — то слушает с удовольствием и вниманием. Его интересует мир, и — почти одинаково — чужое и собственное отношение к миру. Тогда как не холостяка главным образом интересует свое отношение к своему маленькому миру, а если не интересует — то заботит, а не заботит — то досаждает, — но, во всяком случае, маленький мир хоть отчасти да заслоняет ему большой.

Собрались в квартире Лядского, статного, моложавого человека лет сорока пяти, с седыми, волнистыми волосами и доброй улыбкой. Глаза, впрочем, смотрели не без строгости. Он был директором какого-то департамента, где его даже любили. Остальные — почти все — не сослуживцы, а старые товарищи по школе, по университету, разошедшиеся по разным дорогам; но прежнюю близость они умели сохранить.

Темные обои. Темные занавеси. Темные ковры. Тяжелая темная мебель. Одинокая электрическая лампа ласковая, под низким абажуром — и ласковые малиновые угли в камине с бегающими синими огоньками. Говорили — о будущем. Просто — о темноте будущей судьбы каждого человека, о желании всякого проникнуть в эту тьму, о предсказаниях, о предчувствиях, о пророчествах. Казалось бы — чем может будущее интересовать немолодых людей, у которых почти вся жизнь позади? Но они и говорили не только о себе, а обо всех людях, молодых и старых, об их стремлениях и о законах судьбы.

— В древние времена, — сказал Лядский, — когда люди верили в непобедимый Рок, — они все-таки составляли гороскопы, спрашивали оракулов, пророчиц; казалось бы — зачем? Эдип, зная свою судьбу, не избег ее. Теперь мы верим в свободную волю; вот когда нужны бы нам пророчицы, гороскопы и вера в них. Теперь знание будущего могло бы изменить и осмыслить жизнь.

— Ты думаешь? — спросил один из друзей, худощавый человек, длинный, очень хорошо одетый, с седеющими усами. Он сидел в кресле у самого камина и почти все время молчал. По особенной манере держаться, мягкой и скромной, в нем можно было узнать дипломата, человека чаще слушающего, но умеющего и говорить. Звали его Политов.

Лядский ответил ему, не торопясь:

— Да, мне кажется. А ты…

— Я думаю иначе. Ты напомнил мне одно странное происшествие… Одну встречу… Я, впрочем, и не забывал ее никогда. Это долго рассказывать, но если хотите — я вам расскажу. Я никогда никому о ней не говорил, — не знаю почему. Просто, может быть, случая не было. А сегодняшний разговор так близко подходит к моему воспоминанию. И лет так много прошло…

Вот что рассказал Политов.

↑ II

В дни моей молодости, когда я только что начинал служить, меня прикомандировали к посольству в Париже. Прожил я там год, два, обжился, сошелся кое с кем, и, странно, сошелся ближе всего с кружками художников, литераторов. Были между ними пренесносные, препошлые люди, — но зато попадались и живые, умные, такие, с которыми я говорил не скучая. Несмотря на мою молодость — что же, мне было лет двадцать пять — я не любил пустозвонного французского веселья, которое мне и тогда казалось каким-то примитивным, скучноватым. Впрочем, я общества не избегал и ни от чего, при случае, не отказывался.

Пришлось мне однажды попасть, через моего приятеля, художника Lebrun, на пышный банкет другого художника, маститого, всем известного, Эльдона, в его собственном отеле. Банкет давался по случаю… вот уж не могу припомнить, по какому случаю. Fermeture… ouverture…1 не знаю, но было торжество, и чествование, и был, как говорили, весь художественный и артистический мир: были и дамы. Помню длинный стол и его сверканье, какие-то удушливые цветы на скатерти и эту добрую m-me Эльдон, хозяйку, толстую, великолепную, красную и тоже всю сверкающую. Она даже что-то говорила, за что-то благодарила, улыбалась и чокалась тихим, приятным жестом.

Приятель мой занят был усиленным разговором со своей левой соседкой, моя соседка справа тоже говорила не со мной; я очутился один в шумящей толпе, которая смеялась и радовалась без меня. Я был рад молчать. Можно было смотреть. И я смотрел. И я смотрел на цепь лиц против меня. Начал справа. Одно, другое, третье… Когда быстро переводишь глаза с одного человека на другого, то кажется, что это все одно и то же лицо так странно меняется, потому что — хотя лица и разные — есть между ними всегда неприятное и несомненное сходство…

Четыре, пять, шесть… И вдруг глаза мои остановились. Я уже почти дошел до левого конца стола, и женщина, на лице которой неожиданно остановились мои глаза, сидела от меня наискосок, влево, почти около хозяев. Букет увядающих бледных роз чуть-чуть заслонял ее от меня, но, наклонив немного голову, я мог ее видеть всю. Не удивляйтесь, что я помню такие подробности: встреть я завтра того же Lebrun, и даже не постаревшим, — я бы его не узнал. А женщину — я думаю — и вы бы узнали, если бы могли увидеть после моего рассказа.

Описать ее черты легко, и в них не было ничего замечательного. Красива, бледна, спокойна. Кажется, молода — вероятно, нет и тридцати. Брови ровные-ровные, тонкие, круглые, как на всех старинных портретах. Темные, без всякого блеска, волосы, не очень пышные, мягко приникающие к щекам. Вот и все. Черное платье, со странным, очень низким и очень узким вырезом, полоска белой кожи, идущая вниз. Глаз я даже и не видал еще, она их опустила. И молчала, как я.

Вот она заговорила. Улыбнулась. Рот очень маленький, алый; тесные зубы. Красива. Молода. Довольно обыкновенно красива, и мне даже не очень нравится. Не восхищение, не удовольствие и не отвращение она подняла в моей душе, а ужас. Тот ужас — необъясненный никем, злостный, черный страх, который все мы испытали… хотя бы в детстве, ночью, одни, в темноте. Этот страх отличен от всех других уже тем, что он — половинчатый, и вторая половина его — восторг, точно такой же злостный, черный и несравнимый ни с каким восторгом, как и ужас с другими ужасами.

Но я был не ребенок и невольно начал рассуждать: что же в ней, собственно, ужасного? Обыкновенна. Красива. Молода…

Молода! Вот оно. Вот где. Несомненно молода. Тридцати нет. Двадцать семь… двадцать восемь.

Как бы не так! Двадцать семь — и пятьдесят, восемьдесят, сто двадцать — нет, двести, триста, — не знаю — ей тысяча лет! И все-таки несомненно, что ей не больше двадцати восьми.

Я обернулся к моему приятелю:

— Послушайте, на одну минуту: кто эта дама, около Эльдона, влево?

Lebrun, оторванный от разговора, взглянул на меня рассеянно и поспешно:

— Которая? В розовом?

— Нет, нет, еще левее, в черном. Как ее имя?

— Ах, эта! Ее имя? Ее зовут графиня Ивонна де Сюзор.

— А граф, ее муж, он здесь? Который?

Приятель, уже опять отвернувшийся было от меня, удивленно сказал:

— Ее муж? Она не замужем. Она дочь покойного графа де Сюзор, того самого…

И он окончательно меня покинул, уверенный, что удовлетворил мое любопытство.

Но я больше не спрашивал. Я опять смотрел на графиню, и в эту минуту она подняла глаза. Какие ошеломляющие, неприятные глаза! Бледные-бледные, большие, может быть, синеватые, может быть, сероватые — не знаю, только очень бледные, сквозные, точно из цветного хрусталя, и старые. Мертвые. И все-таки это были молодые и живые глаза.

По глазам ее я понял, что ошибся, впал в невольное, почти поэтическое преувеличение, когда говорил себе, что ей — «триста, пятьсот, тысяча лет»!

Нет. Тысяча — это почти вечность для нас. Вечное — никогда не старо. А графиня, при ее молодости и красоте, была именно стара той старостью, человеческой дряхлостью, около которой совсем близко, рядом — стоит человеческая смерть.

Я увидел, что бледные глаза остановились на мне. Взор был совершенно спокоен, но не безразличен и как будто не случаен даже. Она смотрела на меня, точно давно меня знала, но не радуется и не удивляется встрече. Точно так и нужно, чтобы я смотрел до невежливости упорным, неотрывным взором в ее — бесспорно прекрасное, бесспорно молодое лицо. Lebrun на этот раз сам обратился ко мне и заставил меня опустить наконец глаза.

— Вы спрашивали меня о графине? Неправда ли, очень интересное лицо? Хотя есть что-то… и отталкивающее. Вы не находите?

Я подумал, что он ничего не понимает и не поймет, а потому сказал уклончиво:

— Пожалуй…

— Да, прелестная девушка и милый товарищ, хотя должен сказать, что я не горячий поклонник ее произведений. Есть манера, есть школа, есть, если хотите, что-то своеобразное, но…

— Позвольте, какие произведения?

— Да ее картины, parbleu! Разве я вам не сказал, что она — художник? В последнем Салоне была ее картина и несколько этюдов. Она очень известна. Вы, наверно, заметили. Рэ. Рэ!

Рэ! Так это она подписывает свои холсты двумя нескромными буквами? Так это — Рэ? Не могу сказать, чтобы от такого открытия что-нибудь для меня стало яснее. Напротив, спуталось и усложнилось. Как не знать Рэ? О Рэ говорили. Говорили, что картины ее «производят тяжелое впечатление» — это все поняли, то есть так поняли. А я ничего не понял. Отошел, помню, с сумбуром — даже не в голове, а во всем моем существе. Я тотчас же припомнил ее «Костер», который видел в прошлом году. Описывать картин нельзя, да и не нужно. И то, что в «Костре» смутило меня — совсем уж не покорно словам. В словах оно слишком обычно. Хорошо написано, кажется. Темнота. Большой огонь посередине. Слева полуголая старуха — и справа такая же. От одной как-то видна тень, и кажется, что три старухи, причем одна — огромная. Вот и все. В старухах — костяная неподвижность, земляная тяжесть. Третья, теневая — огромная, но легкая. Вот и все. Смысла никакого — да Бог их знает, эти картинные смыслы! Но очень помнится и мутит душу.

Тянулся, тянулся обед… Lebrun стал болтать со мной, опять перешел к Рэ, видя, что я опять на нее смотрю, и сказал:

— Когда этот чудак, отец графини, умер…

Я перебил его:

— О графе я ничего не слыхал.

— Неужели? А я думал, что слышали. Судьба графини замечательна. Сюзор, миллионер и затворник, шестнадцать лет не считал ее своей дочерью. Она жила почти в нищете, с полусумасшедшей матерью, урывками училась, бегала в Лувр и в рисовальную школу… И вдруг все изменилось: отец взял ее к себе, ее и мать, которая, впрочем, скоро умерла, окружил царской роскошью: лучшие учителя, путешествия, свобода и его любовь, потому что он, говорят, умер у нее на руках и в последнее время не допускал к себе никого, кроме дочери.

— А теперь?

— Теперь она живет совершенно одна, в своем… чуть не дворце. Не затворницей, конечно, но около того.

— И не вышла замуж?

— Que voulez vous? Une artiste!..2 — с необычайной легкостью равнодушного суждения ответил мой приятель, и больше мы о графине не говорили.

Но только что кончился этот длиннейший обед, как я, без всякого предварительного решения, стал пробираться между гостями, направляясь к этой женщине. Мне даже не пришло почему-то в голову попросить Lebrun меня представить.

↑ III

Вблизи она была точно такою же, как издали. Только я увидел, что она — среднего роста и худощава, и платье у нее очень длинное. Она стояла ко мне спиной, у рояля (мы перешли в гостиную) и разговаривала с каким-то стариком. Но едва я приблизился — она обернулась и, к удивлению моему, подала мне руку, опять как старому знакомцу, и сказала:

— Bonjour. M-r Politoff?3

Старик тотчас же отошел. Я одного не мог понять: неужели только я в ней вижу то, что вижу, а другие ничего? Впрочем, быть может, они привыкли, примирились с ней. А ведь даже легкий Lebrun сказал, говоря о ней: «Etrange figure4. В ней точно нет жизни». Глупо, пошло, но с его точки зрения… пожалуй и так.

Я заметил вблизи, что она очень свежа, нежной свежестью бледных женщин. Она была моложе, чем я думал. Лет двадцать пять…

Что сказать ей? Она смотрела на меня в упор своими бледными, сквозными, точно пустыми глазами, восьмидесятилетними и прелестными, чуть-чуть улыбаясь.

Что сказать? Я хотел выдумать возможное, заговорить об ее картинах, что ли, — и вдруг проговорил почти невозможное:

— Вы мне кажетесь очень странной.

Она по-прежнему глядела спокойно.

— Вы, конечно, отдаете себе отчет, почему я вам кажусь странной.

Голос у нее был тихий, даже глуховатый — и молодой, говор медлительный. Она произнесла свои слова отнюдь не в виде вопроса. В самом голосе было что-то тихо утвердительное, точно он и не мог бы подняться выше — для вопроса.

— Немного отдаю отчет, — сказал я, стараясь невольно быть точным. — Но не вполне. В душе много смутного.

— Да. Вполне и невозможно. Но в возможном вы правы. Вы мне очень нравитесь. Вы глубоки.

— Но вы мне не нравитесь! — воскликнул я, точно помимо моей воли. — То есть и страшно нравитесь, и страшно не нравитесь! И восторг — и ужас! Это необъяснимо…

— И это мучит вас, — досказала она. — Говорите все, что можете определить словами.

И я рассказал… все, с непобедимой точностью, что думал о ней за столом. Да, так-таки и рассказал все, даже не смягчая слов. Друзья мои, вы меня хорошо знаете. Вы поверите, что в этой женщине было что-то необычайное, беспримерное — потому что ведь нельзя поверить, нельзя представить меня, человека с обычным хорошим воспитанием, да еще по натуре сдержанного, да еще по профессии дипломата — говорящим так с незнакомой француженкой, художницей и т. д. и т. д. Но уверяю вас — ей не только лгать, но даже сказать какую-нибудь неточность — было нельзя. По крайней мере, для меня — нельзя. Не знаю, как другие. С ней, кажется, вообще говорили мало.

Она слушала меня с неподвижным спокойствием, как если бы я перед ней повторял — и раз десятый — свою роль. Другого сравнения не могу придумать. Когда я кончил, она сказала:

— Вы на верной дороге. Это первые догадки — но верные. Не будет неправдой думать так. Мне, действительно, и двадцать шесть лет — и восемьдесят один. Это так.

— Что за загадки! — воскликнул я почти со злобой. — Вы хотите воспользоваться моей необъяснимой фантазией, подчеркнуть ее — неизвестно, для чего?

Но она даже не улыбнулась.

— Не надо сердиться, мой милый. Лучше будем пока друзьями. Приходите ко мне. Я у себя по вечерам. А теперь поговорим о другом. К этому всегда время вернуться.

И она с удивительной и легкой властностью перевела разговор на что-то другое, на простое, но, должно быть, важное, потому что я не только не заметил фальши в переходе, а почти не заметил перехода. Мы говорили долго, — кажется обо всем, и об ее картинах. В ее голосе, в словах, была все та же тихая утвердительность, неподвижная — и почти бездонная, грустная глубина, молодая, свежая… дряхлость, которая была в ее глазах; и там и здесь она одинаково восхищала и ужасала меня. Соединялось несоединимое и — больше — не долженствующее соединяться.

Говоря с ней о чем бы то ни было — я говорил все о том же, об одном, — о ней.

↑ IV

Сказать вам, что я влюбился в эту женщину — было бы неправдой. Полюбил ее — нет; тоже нет. Но чем чаще я ее видел (а я стал бывать у нее каждую неделю, потом и два раза в неделю), чем больше говорил я с ней и смотрел на нее тем больше рос во мне пленительный ужас, пугающий восторг, и я уже не мог и не хотел бороться с его властью надо мной.

Она жила одна. Редко выезжала. Много работала. Случалось, ее навещали, — но как-то неохотно, как неохотно она принимала. Я заметил, что, действительно, в ней было нечто отталкивающее — для других. Вероятно, то, что меня держало в странном, нелюбовном, плену около нее. Уходили, не размышляя: что-то неприятное в ней — и кончено.

Иногда мне казалось, что не будь в ней для меня этого загадочного, обезволивающего ужаса — я бы мог любить ее просто, как прекрасную женщину, большой серьезной любовью. Сначала она мне не понравилась; вернее, сначала я был сражен одной непонятностью ее лица, и ни о чем больше не мог думать; но после я, с величайшим усилием, старался иногда, на мгновенье, представить себе это бледное лицо только жизнерадостно-юным, успевал — и тотчас же на смену являлось прежнее чувство ужаса, но еще усиленное болью великой и недоуменной потери, точно у гроба любимого существа.

А потом я и вовсе забывал — о моей возможной-невозможной любви, и стоял перед страшной женщиной, лишь окованный ее и неженскими, и нечеловеческими цепями.

Мы сидели с нею чаще всего в маленькой гостиной около мастерской, вернее — кабинете; там была почти такая же темная, тяжелая мебель, как вот здесь; и так же угли порою рдели в камине. Отель ее, действительно, был похож на угрюмый дворец; я каждый раз проходил через целый ряд молчаливых зал, чтобы добраться до лестницы, ведущей наверх — в кабинет и мастерскую.

Графиня встречала меня всегда ласково, всегда ровная, всегда красивая, всегда в длинном черном платье, точно вечный траур она носила.

Всегда ровная… да, но я замечал, — и она не скрывала, что ровно подымалась и усиливалась ее ко мне ласковость и приветливость. Я был с ней всегда откровенен; я не мог быть иным; она знала все, что я сам знал о себе по отношению к ней; знала все мои муки ужаса и восторга, все возраставшие; и, — казалось, — не только понимала, а могла бы и разрешить их; и между тем не разрешала. Случалось так, что я говорил — она слушала и молчала или произносила своим тихим голосом несколько тихоутвердительных слов, с тихой и грустной, всегда какой-то далекой, лаской. И я не настаивал, не просил, не расспрашивал, не торопил: я не мог. Как будто совершался медленно какой-то путь, и укоротить его по воле было нельзя.

Оставаясь один — я мучился сильнее и острее; а в ней была строгая и покорная тишина, которой, при ней, и я покорялся.

Так шла зима. Мы были почти близкими друзьями — и я так же не понимал ни себя, ни ее, как в первый день встречи.

Казалось — я не могу больше жить без нее. Но и при ней не было мне жизни. Непонятная, недоуменная тяжесть моя все усиливалась. Я попробовал не видеть графини целую неделю. Это было уже почти весною. Наконец, через неделю, решил опять идти, но не сейчас, еще переждать дня три. И не пришлось. Утром я получил от нее записку — первую — где она писала:

«Будьте, друг мой, у меня сегодня вечером. Ивонна де Сюзор».

У меня и мысли не явилось ослушаться. Пришел час — и я был у нее.

↑ V

Графиня встретила меня внизу. Мы вместе прошли цепь пустынных зал и вместе поднялись на лестницу.

Угли рдели в камине. Потолок был светел, стены темны. Она села у огня, в высокое кресло с прямой спинкой. Алый отсвет лежал на ее лице, гордом, молодом и страшном. Прозрачные, старые глаза не принимали горячих лучей, были все такие же бледные, не живые и прекрасные.

Но прежде, чем я взглянул в них, я сказал свои прежние мысли, с которыми жил:

— Вы были удивлены, графиня, что я не шел к вам так долго…

Она ответила:

— Нет. Я не была удивлена.

И я тотчас же понял, что не была удивлена и не могла быть.

Она продолжала.

— Видите ли. Мне следует сказать вам, рассказать вам нечто о себе; раньше этого нельзя было сделать. Не нужно. А теперь нужно. Потому что… вероятно — мы скоро расстанемся.

Перед словом «вероятно» она остановилась и произнесла его со странным усилием. Я безотчетно вспомнил, что в первый рал слышу это слово от нее. Она никогда не говорила: «вероятно», «я надеюсь», «я предполагаю», «может быть»… Но я едва уловил это, обращенный весь к ее слову «расстанемся».

— Вы уезжаете? — почти вскрикнул я. — Расстанемся?

— Да. Я не уезжаю. Но вы… вероятно…

Опять «вероятно», и опять с усилием.

— Я никуда не уезжаю! Не думаю и не располагаю уезжать! Почему расстанемся?

Она помолчала.

— Все равно, — сказала она наконец. — Все равно, думаете ли вы или нет. Сегодня я должна рассказать вам то, чего вы не знаете. Расскажу вам потому, что я вас люблю.

Она произнесла эти слова с такой простой, повелевающей и покорной тишиной, что и во мне они отозвались той же тишиной. Мне и в мысль не могло прийти ответить ей, что я ее люблю или не люблю. То, что я к ней чувствовал, было и больше, и непонятнее всякой любви.

— Расскажите мне, если надо, — сказал я. — Да, и я чувствую, что теперь надо.

Странное спокойствие, почти оцепенение, овладело мною на время. Так я выслушал весь ее длинный и тихий рассказ, и понятный — и устрашающий.

Вот что она мне рассказала.

↑ VI

— Вы знаете, что граф Сюзор, по некоторым причинам, не считал меня своей дочерью и семнадцать лет я и мать моя жили вдали от него. Я его до семнадцати лет, до того дня, когда все переменилось, и не видала. Мы жили здесь, в Париже, почти нуждаясь, тем более, что мать была больна. Я поневоле привыкла к самостоятельности, пользовалась свободой, какой редко пользуются молодые девушки моих лет… моих тогдашних лет. У меня было много подруг и друзей по школе — я сумела попасть в рисовальную школу, имея непреодолимое пристрастие к живописи. Я была не по летам энергична, чрезвычайно жива, порывиста и горяча. Несправедливость графа к моей матери вечно мучила меня, возмущала, заставляя чуть не сжимать кулаки при одной мысли; я ненавидела моего отца. Я обвиняла его и в моей судьбе. Я могла бы учиться, — не так, как теперь… Могла бы сделаться великой… Я была очень самонадеянна и верила в себя. Но если жизнь меня заколотит, думала я, могу и пропасть.

Мысли о моей судьбе ужасно мучили меня. Иногда я начинала бояться неизвестных, неизбежных грядущих ужасов и несчастий, думала о том, как бороться с ними, что будет со мною и с моею матерью, — и терялась, не зная, и плакала по ночам. Иногда, напротив, душа наполнялась живой надеждой на хорошее, широкое счастье, я хотела действовать, скорее идти навстречу — но как действовать? Куда идти? Не забудьте, я была одна с полусумасшедшей матерью, и мне было шестнадцать лет.

Один раз подруга в школе, девушка из общества, рассказала мне, что весь Париж теперь сходит с ума, увлекаясь каким-то новоявленным гадателем, предсказателем будущего. О нем говорили, что это — знатный француз; много лет проведший в Египте, в Индии или еще где-то; много лет изучавший тайные, древние науки во всей их почти бездонной мудрости, что он чужд всякого новейшего шарлатанства, гипнотизерства и фокусничества, а прост, как древний провидец. Он богат и денег не берет, — это последнее обстоятельство заставляло самых больших скептиков сомневаться в его шарлатанстве — и принимает всех. Его наперерыв приглашали в светские гостиные. Собраний он, однако, избегал.

Спустя несколько времени я почти то же самое прочла о нем в газетах. Я думала еще несколько дней, а потом решилась. И вечером (днем я была занята) отправилась к нему.

Мне казалось, что я совершаю какой-то отчаянный поступок. Одна, чуть не ночью, к гадателю… И какой вздор! Что за глупое суеверие! Наверно, шарлатан… Да пусть шарлатан! Почему не пойти, все-таки любопытно. Воображаю, какая у него обстановка и чего он навез из Индии, из Тибета…

Уже лестница меня разочаровала и укрепила в мысли, что он — шарлатан. Говорили о богатстве — ничуть не бывало. Обыкновенная, даже бедная квартирка в одном из дешевых кварталов. Я позвонила с бьющимся сердцем, ожидая, что найду у него толпу. Это меня даже ободряло.

Вместо какого-нибудь слуги — красного или черного, из Индии мне отворила дверь грязноватая femme de ménage5 и тотчас же провела в маленькую приемную, ужасно бедно меблированную. Не было ни души. Я хотела сесть, — но в ту же минуту из соседней комнаты вышел обыкновенный старичок и сером халате, маленький, немного лысый, с небольшой седой бородкой. Это и был прорицатель.

Мне не понравилось его крошечное, все сморщенное личико, ласково и хитро улыбавшееся. Было в нем и смешное.

Он не спросил ни моего имени, ни зачем я пришла — легко было догадаться, зачем. Сел за узкий и длинный деревянный стол, у лампы, посадив меня напротив. Ласково, почти вкрадчиво, попросил мою руку, которую я ему протянула уже без смущения. Какие все пустяки! Он долго смотрел на мою ладонь, потом спросил о числах моего рождения, — года и дня. Потом несколько раз взглянул мне в глаза.

Помолчал и заговорил.

Чем он дольше говорил — тем больше мною овладевали досада, чуть не злоба, и смех. Наконец, я вырвала у него руку и рассмеялась — не без презрения — ему в лицо.

— Это все, не правда ли, что вы можете мне сказать?

— Да, дитя мое… Я вижу это по вашей руке, по вашим глазам. Вас ждет завидная судьба. Вы будете богаты, будете известны… У вас есть неприятности, но они пройдут. Долгая жизнь в довольстве и блеске, счастливая любовь — и одна… Несколько раз будете больны, но выздоровеете, — ибо долгая жизнь…

Словом, он опять повторил все сначала, кое-что прибавил, все в тех же фразах. Эти противные, ничего не говорящие, ничего и все обещающие плоские фразы, монотонные — привели меня почти в неистовство. Какой-то бес овладевал мною все больше и больше, овладел — и я крикнула:

— Подите вы вон с вашим пошлым шарлатанством! Ни у кого из вас даже фантазии нет! Все в мире гадатели говорят всем в мире простакам одни и те же общие фразы, одинаково для всех годные! Долгая жизнь… Любовь… Болезнь… Неприятности… и пройдут… Каждая кухарка умеет сказать это по картам — и угадать! При чем же эти мудрости, древние науки, Индии — ни при чем! Как скучно!

— Дитя мое… — начал было старичок.

Но я его перебила. Я была слишком взволнована и горько возмущена. Я вскочила со стула и, стоя перед ним, продолжала, неожиданно горячо:

— Нет, я поверила бы только тогда, если бы мне предсказали мое будущее, каким оно будет, — и мое, слышите, мое! Нет одинаковой судьбы, как нет одинаковой души, и мне нужна моя собственная судьба, мое счастье, мое несчастье, мое сердце с моими будущими чувствами, — все нужно, скажите мне обо всем, если можете, расскажите цвет обоев в комнате, где меня ждет радость! Покажите глаза человека, которого я буду любить! Вот тогда я поверю, что есть мудрость, знание, предвидение! Но вы не можете. Так и молчите. Утешайте других вашими «древними науками»!

— Дитя мое… — сказал опять старичок.

Я посмотрела на него. Он перестал улыбаться. Он мне показался внезапно испуганным — и пугающим. Я замолчала. Молчал и он. Потом произнес — и так странно:

— Это вы?

И усмехнулся, но совсем не по-прежнему. И злая радость и жалость были в этой усмешке.

Я не знала, что сказать.

— Так это вы? — повторил он.

И продолжал, не дожидаясь ответа:

— Вы хотите знать вашу судьбу, вашу собственную, всю до конца, до цвета глаз вашего возлюбленного? До последнего движения вашего будущего сердца? До…

— Вы издеваетесь надо мной! Повторяете бесцельно мои же слова! Да, хочу, конечно, хочу! И знаю, что это невозможно, и презираю вас с вашими науками, потому что ничего другого мне не нужно. Прощайте.

Я двинулась было к двери. Он не удерживал меня, — надо быть справедливой. Но я сама при взгляде на него остановилась.

Тогда он проговорил.

— Так это вы. Мне было сказано, что один раз — только один раз придет ко мне женщина и будет требовать того, чего требуете вы. И мне позволено на этот один раз — только раз! — исполнить то, что она потребует. Но лишь позволено — а не повелено. Я могу не исполнить, если вы откажетесь от своего желания.

Он так сказал это, что я вдруг поверила.

— Никогда не откажусь! Никогда! О, если можете, умоляю вас! Скорее, скорее, сейчас, если только можете!

— Не нужно умолять, — произнес он почти со строгостью. — Я сделаю, если вы не откажетесь. Сейчас, сегодня, я не сделаю. Вы должны подумать о том, чего просите. Пойдите домой, подумайте. Если, и подумав, не откажетесь — придите завтра, в это же время. Не придете завтра…

Я поняла, что с ним нельзя спорить. И произнесла только:

— Хорошо, я приду завтра. Конечно, приду! Тут нечего размышлять, не о чем думать.

— Нет, есть о чем, — сказал он настойчиво и встал, провожая меня к дверям. — Подумайте, подумайте, дитя мое. И… — прибавил он вдруг тише, запирая дверь, — когда будете думать — помолитесь там… кому знаете… Кому хотите.

↑ VII 

— Я не спала почти всю ночь от ожидания, волнения и радости. Старику, когда он говорил свои последние речи, не верить было почему-то нельзя, я поверила бесповоротно и только досадовала, что он из упрямства отложил дело на целые сутки. О чем думать! Что тут сомневаться! Мне дается такое исключительное счастье, такая сила — знать! Открывается сокровенная тайна будущего! Люди всю душу полагают на то, чтобы угадать хоть часть — а я буду знать все! Какой безумец отказался бы от этого! Я смеялась над советом старика — «подумать», и думала только о том, как я это узнаю. Он мне расскажет? Но слова не дают всей полноты представления. Он мне покажет? Но глазами нельзя видеть своих собственных чувств и мыслей. А он обещал дать мне все, все! Я узнаю моего отца, узнаю, как я ему отомщу. Что я ему отомщу — я не сомневалась.

Ночь прошла, длинно тянется день. Я просидела весь день дома. Достаточно я «думала»! О другом совете старика, помолиться кому-нибудь, — я забыла. Я никогда не была особенно религиозна. Да и о чем молить, просить, спрашивать, когда я все буду знать!

Бес смеха, хохота овладел мной. Я целый день беспричинно хохотала, смехом отвечая на всякий вопрос домашних. Едва смерклось — я надела шляпу и ушла бродить по улицам. Накрапывал мелкий предосенний дождь. Я едва удерживалась от смеха, глядя, как шлепали в грязи бедные серые люди, дрожащие за каждый свой шаг, каждым шагом вступая в неизвестное, в неверное, в темное. Они не знали, что ждет их за первым поворотом. Бедные! Жалкие!

Время шло. Приближался назначенный час. И в назначенный час я была у дверей старика.

Он отворил мне сам, тотчас же. Никого, даже той женщины, служанки, я не видала. Старик держал в руках зажженную свечу, хотя в прихожей и в приемной горели лампы.

— Это вы, дитя мое, — сказал старик. — Вы пришли. Я так и думал.

Он был в том же сером халате, весь совершенно такой же, как накануне, — и весь совершенно другой: он трясся, точно от захватывающей тайной радости, смешанной со злобным испугом, почти ужасом. Он был похож на трусливую и гадкую старую птицу, серую, — и по-птичьи втягивал лысую голову в широкий ворот халата. Птица была трусливая, но большая и сильная. Силу я тотчас же в нем почувствовала — и опять поняла, что он меня не обманет.

В приемной старик, не выпуская из рук свечи, остановился, и точно еще больше струсил, и сказал:

— Вы подумали, дитя мое, вы сами решили… Я советовал вам подумать. И вы, после свободного размышления, пришли ко мне, не правда ли, с тем же требованием, чтобы я…

— Дa, да! — вскрикнула я нетерпеливо. — Вы не будете повторять мне все снова! Это решено!

Его дрожь заражала меня. Я уже не смеялась и не радовалась. Беспокойство, нехорошее и невнятное, меня захватывало. Я испугалась, что придет страх. Очень он был где-то близко… а страху, казалось бы, не от чего явиться.

— Долго вы будете еще мяться! — почти грубо крикнула я.

Старик тотчас же повернулся и, промолвив с неожиданным спокойствием и строгостью: «Идите за мной», — направился к двери в углу, которой я раньше не заметила. Отворил ее и прошел.

Я промедлила на пороге мгновенье, только одно мгновенье: словно чья-то тихая, ласковая рука попыталась удержать меня; но она отстранилась, внезапный страх скользнул по мне и исчез, точно холодная мышь пробежала по телу — и я вошла за стариком.

Очень большая — громадная — комната с низким потолком, и совершенно пустая. Только потолок, пол и очень гладкие, очень белые стены. Даже окон я не заметила. В одну стену, впрочем, был вделан камин, огромный, черный, как раскрытый старческий рот. На камин мой спутник поставил свечу. Я увидала, что за камином, отставленный почти на середину комнаты, стоит стул, самый простой, деревянный, — и только один.

Мне теперь казалось, что я опять ждала чего-то особенного, мягких светов, таинственных ковров, одуряющих курений, чего-то волшебно-пугающего, — а странная пустота и белизна комнаты обманули меня, и страх, ползающий близко, был не тот, которого я, может быть, хотела, но нехороший, невнятный, тупой — и тоскливо-душный, похожий на тусклый свет свечи в огромной комнате.

— Сядьте, дитя мое, сядьте на стул, — сказал старичок суетливо, все с той же злобно-ласковой трусливостью. — Сядьте. Сейчас… Сейчас…

Я покорно села, — как стоял стул, — спиной к камину, лицом к сплошной белой стене, бесконечной, сливающейся и с потолком, и с другими белыми стенами. Я уже немного оправилась и даже подумала о том, что прежде меня занимало. Рассказывать он, очевидно, мне не будет. Может быть, я увижу себя и все на этой белой стене.

Но стена белела гладкая, мертвая.

Старичок перестал суетиться.

— Дитя мое, — проговорил он холодно и твердо. — Я должен отвечать, если… В последний раз: вы хотите?..

— Да. Да, — сказала я. Но сказала уже не думая, что говорю, сам язык сказал.

Старик вынул белый шелковый платок из кармана халата.

— Хорошо. Хорошо. Пусть исполнится, — заговорил он быстро. — Сидите спокойно. Ничего. Я только положу вам руки на голову. Но сам я не должен видеть. Мне нельзя. Я не должен. Вот, я завяжу себе глаза.

И он дрожащими пальцами стянул узел платка на лысой голове. Платок был большой, и концы смешно свешивались вниз. Но тотчас же старик зашел сзади стула, и я только слышала его лепетание:

— Сейчас. Сейчас. Вы здесь? Я опущу руки вам на голову. Я опущу — и подниму. И больше ничего… ничего.

Лепетание замолкло. Я почувствовала, как он медленно опускает, вероятно сложенные, руки на мою голову, еще не касаясь ее. Вот, коснулся… О, какие тяжелые! Коснулся, опустил, и…

И тотчас же поднял. Между движением его рук вниз и движением вверх — не прошло никакого времени. Сколько бы мы не уменьшали время — до тысячной, до миллионной секунды — все же это будет некоторое время, а тут не было никакого. Но лживее всего — сказать, что не было ничего. О, ничего! Нет, все, — не было только времени.

Я встала. Обернула к старику лицо. Он сорвал повязку и поглядел в мое новое, теперешнее, лицо, близко, — и помню его глаза: жалкие, жалобные и ненавистнические, и полные страха смерти. Такими глазами убийца или насильник смотрит на дело своих рук.

Он взглянул — и отвернулся. Я пошла вон, не оглядываясь. Он остался.

↑ VIII

— Вам еще не ясно, что было со мною тогда, в тот… промежуток, между двумя движениями его рук, когда не было времени. Трудно понять это обыкновенному, счастливому, живому человеку. Я постараюсь сказать, но если вы чего-нибудь не поймете — замените темное место верой: вам это доступно.

Я хотела знать мою будущую судьбу, всю мою грядущую земную жизнь такою, какой я ее проживу. Такою, какой я ее почувствую. Всю, до смерти, всякое будущее мгновенье. Для этого нужно было ее прожить. И я ее прожила. Вы должны поверить мне, когда я скажу вам, что в тот… кусок безвременья или вечности, между двумя движениями рук старика, я, сама я, которую я не видела, а ощущала изнутри (так же, как теперь я себя не вижу, а ощущаю изнутри) — прожила все свои мгновения, часы и годы, мне сужденные, продумала все мысли, которые уже были и еще будут, выплакала все слезы, которые дано мне пролить, утомилась всей работой, переболела всеми болезнями моей жизни, слышала все слова, из которых многие только еще услышу, узнала все, что узнаю, видела все и всех, кого увижу; надо мной уже совершилось все, — вплоть до последнего вздрагивания моего тела в последнюю минуту, в последней агонии…

Графиня Ивонн остановилась. Она была права: я еще не понимал, я еще не принимал.

— Верьте, — сказала она через минуту. — С верой в это можно понять, представить себе, что это такое и что я теперь такое. Все знают свое прошлое. Я знаю свое будущее совершенно так же, как все знают прошлое. Я — помню свое будущее.

— Но, графиня… — пролепетал я. — Прошлое мы забываем… И разве можно все помнить… И вы можете забыть…

— Забываем… да, конечно, нельзя все помнить с одинаковой, ровной живостью. Но это ничего не меняет. Чуть вы направляете мысль на что-либо из прошлого, оно встает перед вами с изведанной ясностью. Так и я, о чем бы ни подумала из моей жизни — оно здесь, оно уже было. И даже знаю, когда и какой мыслью подумаю. Каждая мысль, каждое движение души и тела приходят ко мне во второй раз, и я знаю время их прихода. Я прожила две вторых жизни, потому что ведь и мое первое переживание, тогда, в провале безвременности, было лишь ярким, верным отражением, образом именно этой будущей, второй жизни, то есть было совершенно таким же, совершенно, — как и она сама, вторая, — жизнь со знанием! Друг мой, вы, человек, которого я люблю, которого я уже любила, которого я потеряю и теряла, — если не умом — то сердцем, всей свободой вашего сердца и его счастьем, — вы поймите беспримерность и бездонность моего горя: я никогда не любила вас в первый раз: опять люблю вас — и опять во второй! И опять потеряю — только потому, что никогда у меня не было первой любви…

Я не знал, понимаю ли я ее. Среди серого, удушливого и плоского ужаса у меня в голове толкались какие-то отрывочные мысли, какие-то вопросы. И я сказал с усилием:

— Графиня… графиня… Но разве нам не дана свободная воля? Ведь это древний Рок… Это fatum…6 Я не могу верить, что мы не властны изменить нашей судьбы.

— Да, есть свободная воля. И я взяла ее, и всю истратила, сразу… в тот вечер у старика. Я изменила свою судьбу, свободно пожелав знать. Судьба изменилась, благодаря этому желанию и его исполнению, по моей воле. И я узнала ее уже изменившуюся (от знания), а той моей судьбы, которая совершилась бы, если б я не захотела знать, — я не знаю. Ведь не она меня ждет. Ее предсказал мне старик, в первый вечер. Она, извне, похожа на мою. Единственная любовь… Только он сказал: счастливая. А я пережила, переживу несчастную. Но несчастная она опять потому, что я пожелала знать, узнала — и тем изменила все.

— Но если б вы захотели, графиня, — снова заговорил я, — если б вы захотели все-таки изменить что-нибудь… Умереть раньше вашего часа? Изменить, изменить…

— Раньше, чем я захочу, — я знаю, что захочу и что поэтому сделаю. Я знаю, сколько еще раз придется пережить мне это мучительное желание — пойти против неотвратимого, прервать, кончить раньше конца… И знаю, какие мысли и чувства остановят меня. Я скажу вам их.

Она встала и оперлась рукой на камин, вся черная, вся страшная, сама — как судьба. Я уже не смотрел на нее, как на человека.

— За то, что вольно преступила благостный закон неведения — я оторвана от всего человеческого; я — одна. Люди живут, то есть желают, верят, сомневаются, стремятся, радуются, надеются, разочаровываются, боятся, молятся… Для меня нет в жизни ни страха, ни надежды. Мне нечего ожидать, сомневаясь, не о чем просить. Времени — во времени — для меня нет. Ничего нет. Но… только во времени! Только в жизни! А там? Когда я опять, во второй и последний раз, переживу муку агонии и закрою глаза — что будет? Видите, тут я спрашиваю, потому что тут у меня есть все счастье незнания, веры, ожидания, надежды! Тут я становлюсь равна и близка людям. Тут, надеясь, я боюсь, — и потому не хочу и не могу пожелать своевольно прервать меру наказания, а хочу исполнить всю. И, может быть… да, может быть — я найду там и отдых, и свою человеческую силу, и новую, вечную свободу…

Она стояла передо мной, обернувшись лицом к огню камина и ко мне. Лицо ее мгновенно — на одно мгновенье, — изменилось, я его больше не знал: осиянное алыми лучами, молодое, только молодое — и вечное, оно было так прекрасно, что я с трепетом опустил глаза, не смея смотреть. Когда я их поднял — было кончено. Прежняя страшная женщина смотрела на меня прежними старыми, пустыми глазами.

И, должно быть, я понял ее. Потому что невыразимый ужас наполнил мою душу, но в этом ужасе уже не было того пленяющего, притягивающего и обезволивающего восторга, который смешан со страхом, когда мы не знаем или не понимаем причины страха. Непонятное, неизвестное сменилось знанием, ужас удесятерился, расширился болью, состраданием, насквозь колющей жалостью, — но восторг исчез. Он остался перед вечно непонятной сущностью не человеческих законов, но не перед ней, не перед этой женщиной, ибо если не смысл — то сама страшная судьба ее была мне ясна.

В ужасе отчаянья нет восторга. Есть тупая тишина. Моя душа наполнилась ужасом отчаянья — и тишиной.

Прошли какие-то мгновенья.

Ивонна опять села в кресло. Угли потухали.

— Я скажу вам еще несколько слов, — произнесла она своим глуховатым, уставшим голосом. — Мне тяжело было рассказать вам, но так лучше, да и нельзя иначе. Двум людям во всей жизни я должна была рассказать это. Только двоим дано было близко подойти к моей жизни, уловить страшное и тайное в моем лице, и мучиться этим. И я рассказала… одному, потому что любила, другому — потому что ненавидела. Если бы вы не узнали — вам было бы хуже. Если б он не узнал… Да что говорить об этом, — разве могла я сделать иначе, чем сделала. Так вот, этот второй… первый… все равно, это был мой отец, граф де Сюзор. Он — вы знаете примирился с матерью, взял нас к себе. Меня он полюбил безумно, как умел любить только он, и свою дочь, перед которой он чувствовал себя виноватым. Во всей его жизни, к старости, остались живыми лишь два чувства: привязанность ко мне — и страх смерти.

Графиня остановилась на мгновение, пристально взглянула на меня и продолжала:

— Вы угадываете, это так. И это слишком ясно: да, я знаю, знаю свое будущее и будущее тех людей, жизнь которых соприкасается с моей; именно в точках соприкосновения и знаю. Ведь я знаю слова, которые услышу от них и которые ими еще не произнесены! Скажем — я знаю, что кто-нибудь в будущем должен сообщить мне о постигшем его только что несчастии. Я уже знаю об этом несчастии из его будущих слов — которых он теперь сам еще не знает. Но я никогда не говорю, не говорила, не скажу никому ни о чем! Никогда! Не нарушу счастья неведенья, не должна, не могу. И я иду по своему пути, избегая соприкосновений с людьми. Хорошо, что мой путь пустынен. Хорошо, что только двое остановились при взгляде на мое лицо. Вас — мне дано охранить раскрытием правды. Я вас люблю. Моего отца — убила правда. Я его ненавижу… или ненавидела. Его любовь и его проницательность дали ему вечные мученья около меня. Я сказала, что правда убьет его. Он не поверил. Тогда я ему сказала все. И… я ему сказала час его смерти. Ему, ему одному! Но я и не могла иначе! Ведь час, когда я сказала, и был этим часом. Я знала о его смерти — он умер у меня на руках. Любовь, жалость ко мне, вместе с отчаянием, — и страх неизбежной смерти убили его.

Смерть! Смерть!

От этого слова, которое одно для нее еще звучало надеждой — на меня повеяло последним холодом. Что я делаю здесь, я, жалкий, раздавленный, неведающий — и счастливый, потому что живой? Зачем я с этой женщиной? Она меня любит… Нет, нехорошо живому, если его любит мертвый. Ведь и я любил ее… или любил бы… о, не знаю, не знаю! Смеем ли мы любить любимого, когда за ним закрыты двери склепа?

Я поднялся, с трудом, как тяжело больной.

— Графиня, — произнес я. — Я не могу теперь… говорить. Я не знаю, лучше ли, или хуже, что вы мне все рассказали. Но я не лгал перед вами никогда. И как только я буду в силах понять свою душу, я вам все…

— Вы мне напишете, — ответила она просто, вставая.

Я хотел спросить: «Почему напишу?», но вспомнил, что ведь она все знает, она лучше знает; вероятно, напишу…

Ноги мои едва двигались, тяжелые, точно застывшие. У дверей она остановилась, взяла мою голову обеими руками и поцеловала меня в губы.

Я почувствовал в этом поцелуе весь холод, всю торжественность, все неразгаданное величие и вечную, грозную пленительность — Смерти, соединенной с Любовью.

И в несказанном трепете благоговения я, как недостойный паломник склоняется к мертвому, но святому, телу, — склонился к ногам женщины и поцеловал край ее одежд.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

↑ IX

— Теперь осталось досказать лишь несколько слов.

На другой день я получил телеграмму, что отец мой тяжело болен, меня вызывали в Россию. Я решил уехать в ночь. Перед отъездом я все-таки успел написать графине… то, что приблизительно рассказал вам, — о себе, о своей душе. Я не мог ей лгать. Я написал, что уезжаю, и почему уезжаю. Она это знала вчера! Она говорила (я вспомнил) — «вы уедете…» — Она знала вчера и мою душу, потому что я все написал ей сегодня. Ведь она уже читала ненаписанное письмо!

Я был в полусне, в полубреду. Несчастье — телеграмма из России — была моим счастием. Я должен был уехать.

Отец мой умер. В Париж я больше не вернулся. От графини я не получил ответа, — и не ждал. Я никогда не видал ее больше… Но я никогда не любил ни одной женщины. И не только моя любовь — но многое во мне, мои мысли о смерти, мои самые страшные, святые надежды, все, что у человека не вмещается, не входит в жизнь, — связано у меня с частой думой — о ней.

Друзья мои! Простите, я изменил имя, я слишком неискренно-легко начал рассказ, который — я бессознательно надеялся — вы примете за вымысел. Но я вижу, что вы почувствовали весь ужас его правдивости и поняли, как срослось с моей душой это воспоминание. Быть может, и вся душа моя выросла из этого ужаса и этой боли. Я хотел бы, чтобы вы поняли… а если не поняли чего-нибудь — то поверили; нам это доступно.

Графиня жива и теперь, многие из вас слышали ее настоящее имя. Оно очень известно. Графиня живет, — она исполнит всю меру страдания за то, что переступила непереступный закон неведения. Но знанию ее есть благодатный предел — смерть.

Графиня жива, — я помню о ней всегда. Но я не увижу ее. А если и увижу — то не здесь, а там, где есть милость и прощение.

——————-

Политов умолк. Молчали и друзья. Угли гасли, безмолвные, в камине. Темные стены. Темные занавеси. Темная, теплая и тяжкая тишина. Время как будто остановилось — так безгласно перекатывались темные волны темного Будущего через недвижный рубеж Настоящего, — чтобы превратиться в уже видимое, ведомое Прошлое.

И все точно боялись пошевелиться, боялись отделить явностью Настоящего — ведомое от неведомого.

 
1906
 

↑ Примечания:

1 Закрытие… открытие… (фр.).

2 Что вы хотите? Артистка!.. (фр.).

3 Здравствуйте. Господин Политов? (фр.).

4 Странная фигура (фр.).

5 служанка (фр.).

6 судьба (лат.).

Посвящается Ю.Б.

Блестящий стальной кубик лифта мягко и бесшумно скользит вверх. Огонёк лампочки тускло просвечивает сквозь матовый кружок с цифрой тридцать три. Двери открываются в просторную стильную приёмную, но имени компании на стенке почему-то нет. Мне приветливо улыбается немолодая очень ухоженная женщина. Как всё продумано: у их клиентуры, молоденькая и хорошенькая вызвала бы невольный прилив раздражения. Подобные негативные эмоции — плохо для бизнеса.

— У меня назначена встреча.

— Конечно, конечно, он вас ждёт.

Она грациозно поднимается из-за блестящего полированного стола светлого дерева и проводит меня в угловой офис с окнами от пола до потолка и панорамным видом на реку и залив. В кресле, спиной ко мне, сидит человек и созерцает этот сногсшибательный вид.

— Садитесь, пожалуйста.

Кресло раскручивается в мою сторону, и он внимательно меня рассматривает. А я рассматриваю его: ему под шестьдесят, высокие залысины и крупные старомодные очки. Глаз не видно сквозь толстые стёкла. Мне кажется, это нарочно. Дорогой английский костюм с Сэвил-Роу (никаких итальянских фривольностей), перламутровые запонки и золотые часы дополняют облик достатка и респектабельности.

— Здравствуйте, рад вас видеть.

— Моя подруга посоветовала к вам обратиться.

— Да, мы работаем в основном по личным рекомендациям. Чем могу вам помочь?

— Память играет со мной злые шутки.

— Вы ещё не такая старая. Как у вас со сном?

— Всё нормально: засыпаю легко, сплю без сновидений, просыпаться не хочется.

— А в остальном, как со здоровьем? Принимаете какие-нибудь лекарства?

— Для моего возраста, ничего из ряда вон выходящего. Никаких лекарств.

— Расскажите мне, что вам вспоминается.

— Старое, давно забытое. То, что не вспоминала годами, десятилетиями… То, что, я думала, давно засохло в душе. Зачем вспоминать то, чего нельзя изменить? Я всегда очень просто и быстро забывала. Жизнь идёт вперед, нечего держаться за прошлое.

— А сейчас?

— Я же сказала, будто зацепилась об дверь струпом и соскоблила запекшуюся кровь, опять открыв рану. Оказалось, что ничего не зажило. Всё ещё болит и кровоточит.

— Рана? Вы порезались?

— Скорее обожглась.

— Я не понимаю.

— Что тут такого сложного: банальная первая любовь. Не удавшаяся. — Я сплетаю и расплетаю лежащие на колене пальцы.

— Расскажите мне.

— А что рассказывать? Встречались, целовались по тёплым парадным и парковым скамейкам. Я знала, что в жизни не смогу привести его домой. Не смогу выдержать папин разочарованный взгляд. А он? Он это, по-моему, тоже знал. Не давил, не признавался в любви. Просто был рядом. Мне всегда казалось, что я для него была особенной, не такой, как другие. Иначе бы не проводил столько времени с девчонкой, которая не даёт. Не выслушивал бы каждый день по телефону мою глупую детскую болтовню про всё на свете. Не ждал бы меня часами в библиотеке. — Выбившаяся прядь волос раздражает, и я заправляю её за ухо.

— Он был беден?

— Дело даже не в этом. Его мир не был моим миром. Но он никогда ни с кем себя не сравнивал, не пытался кому-то что-то доказать, знал кто он. Как-то я отозвалась о парне с иномаркой, что он «крутой». Мой друг засмеялся, как только он смеялся — как будто я пока ещё ничего не понимаю в жизни, но он меня научит — и ответил: «Крутость мужчины — в его характере». Однажды у него не было денег на кино, и я сказала, что заплачу. Как Констанция платила за Д’Артаньяна. «В этом нет ничего недостойного мужчины», — сказала я тогда. «Я не мушкетёр, и шпаги у меня нет. Я не позволю тебе платить за меня». И никогда не позволил.

— Что дальше?

— Ничего, всё кончилось. Мы разошлись. Сколько же можно терять время на бесперспективные отношения? Я долго потом набирала номер, слышала его голос и вешала трубку. Это было очень давно. — Привычным жестом снимаю кольцо с безымянного пальца, переворачиваю и снова надеваю.

— Вы упомянули про память.

— Да, недавно мне вдруг стали вспоминаться мелочи: какого цвета у него глаза, как он насмешливо улыбался, как по-особому брал меня под руку, его губы, его походка. Я слышу его смех и вдыхаю запах дешёвых сигарет, которые он курил. Вы знаете, я когда-то провела ночь с парнем потому, что от него пахло теми же сигаретами.

— Этому парню повезло, — натянутая усмешка замирает на тонких губах.

— Не думаю, что он так считал. Я разбудила его рано утром и выгнала, как забредшую с улицы блохастую собаку. Потом не отвечала на звонки. Разве можно заменить бриллиант фианитом?

— Понимаю, — фальшивое натренированное сочувствие. — Почему бы вам просто не позвонить вашему другу?

— Прошло очень много времени. Он, скорее всего, переехал, поменял телефон. Я не хочу его беспокоить. У него, наверно, есть жена, дети, внуки. Это неудобно. Не ждал же он моего звонка все эти годы.

— И всё? — Приподнимает знающе одну бровь.

— Я боюсь услышать в его голосе, что ему всё равно. Ещё больше боюсь, что ему не всё равно. Даже сейчас.

— И теперь вы хотите вернуться в прошлое и всё исправить? — Наконец-то мы переходим к самому важному.

— В том-то и дело, я не хочу этих воспоминаний, не хочу ничего менять. Я написала свою жизнь так, как хотела. Переписывать нечего.

— Зачем же вы пришли к нам? Вы знаете, что мы даём людям второй шанс? Возможность вернуться в прошлое, в один момент, в тот самый, и всё изменить?

— Знаю, прямо как в том душещипательном рождественском фильме с Николасом Кейджем, как в сотне других сопливых фильмов. Я хочу не этого. Я хочу вернуться в прошлое и услышать его голос. Вот и всё. — Очень тянет, по старой привычке, кусать ногти.

— Вы знаете, сколько это стоит?

— Я принесла наличные.

Теперь улыбка у него настоящая, я — рыбка, попавшаяся на крючок.

— Я сейчас объясню вам процедуру. Не буду докучать всеми деталями. Вас положат в аппарат, вроде томографии, и подключат к мозгу датчики. Мы определим тот самый поворотный момент в вашей жизни и вы там появитесь, во плоти, так сказать, хе-хе.

— И я сохраню память?

— Ваш мозг не изменится, по сути, он войдёт в вас, тогдашнюю. Вы будете знать и помнить всё, что знаете и помните сейчас, и не сделаете тех же ошибок. Или сделаете, это уж как вы сами захотите, хе-хе! — опять этот неприятный сухонький смешок.

— Это опасно?

— Ну, процедура, конечно, никем не одобрена, но мы ею уже многие годы с успехом пользуемся. Откуда, думаете, Голливуд эти идеи берёт?

— Можно я подумаю одну минуту?

— Не думайте слишком долго, — улыбка превращается в хищный оскал, — у нас очередь.

Устало закрываю глаза и стараюсь представить себя, настоящую, в той, прошлой. Та «я», доверчивая, восторженная, полная надежд, кажется мне чужим человеком, и я внезапно понимаю, что не хочу вернуться «туда». Прошлое исчезло, закончилось, не существует, и я не найду в нём покоя ни за какие деньги. Я прихожу в себя и нервно хватаю сумочку.

— Я передумала, извините, что зря потратила ваше время, — не дожидаясь ответа, выскакиваю из кабинета и быстро прошмыгиваю мимо удивлённой холёной дамы обратно, в лифт.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не нестись по дороге с сумасшедшей скоростью. Меньше всего в этот момент мне хочется быть задержанной полицией. Меня встречает моя привычная и удобная квартира, обволакивает, как кокон. Я переодеваюсь в мягкое и домашнее и достаю из недр какой-то коробки старую записную книжку. Долго и тупо смотрю на потрескавшуюся вылинявшую обложку с картинкой Стены Плача. Вот и номер телефона, ещё даже без кода страны и города. Конечно же, этот телефон отключён. У кого сейчас даже есть обычные домашние телефоны? Наверняка в этой квартире живёт кто-то другой. Я сошла с ума. Но я упрямо набираю номер, добавляя нужные цифры.

Телефон работает, громко звенит на другом конце света. Что я скажу? Что можно сказать? Из скайпа звучит знакомый спокойный и уверенный, чуть с хрипотцой, голос:

— Алло?

Я молчу и почти не дышу, потому что боюсь, что не удержусь и расплачусь, как глупая маленькая девчонка.

— Алло, Лилька, это ты?

— Привет, Юрик, это я!

  • Прочитайте отрывок из рассказа константина паустовского выберите заглавие случай в лесу барсук
  • Прочитайте отрывок из рассказа драгунского что любит мишка найдите предложение
  • Прочитайте отрывок из рассказа н тэффи нигде
  • Прочитайте отрывок из рассказа м горького старуха изергиль спишите его
  • Прочитайте отрывок из рассказа лесной прадедушка заполните таблицу глаголами из текста